Современный этап развития денег и аспекты их сущности с позиции российской школы экономической мысли

В условиях критического разрыва между декларативным и фактическим масштабом денежной единицы неожиданное требование даже сравнительно небольшой части держателей банкнот к эмитенту по их конвертации на золото могло привести денежно-банковскую систему к коллапсу.

Кстати, одним из примеров такого неожиданного требования было обращение Франции в лице её президента генерала Де Голля в начале 1960-х гг. к Федеральной резервной системе США по обмену примерно 750 млн долл., скопившихся в Банке Франции, на золото по существовавшему тогда масштабу американского доллара. Чтобы не повредить репутацию, ФРС США, несмотря на всё своё неудовольствие, произвела такой обмен. Но после этого американцы обрушили на Де Голя такой поток всяческих неприятностей, которые вынудили его уйти в отставку. А для ФРС США этот произведённый обмен стал тем предельным моментом, после которого они стали на путь коренной реформы денежной системы.

Чтобы не допустить полного коллапса этой системы, необходимо было отменить практику конвертации на золото числа денежных единиц, обозначенного на банкнотах. И она действительно стала отменяться экономически развитыми странами Запада с начала 70-х годов прошлого века просто в одностороннем порядке. В частности, в США такое решение было принято в 1971 г., а двумя годами позже аналогичное решение приняли ведущие западноевропейские страны (ФРГ, Франция и ряд других стран). Чтобы придать легитимность начавшейся практике, игнорирующей положения Бреттон-Вудской валютно-денежной конференции 1944 г., в 1976 г. в Кингстоне на Ямайке была созвана новая международная валютно-денежная конференция, на которой были приняты решения, положенные в основу создания принципиально новой денежной системы. Решения Ямайской конференции вступали в силу через два года после их принятия. В течение двухлетнего срока страны, подписавшие данные решения, должны были их ратифицировать в своих парламентах и подготовиться к их выполнению.

Интересно отметить, что принятие решения об отмене конвертации банкнот на золото в соответствии с существовавшим в разных странах тем или иным масштабом национальной денежной единицы означало, что запасы драгметалла, депонированные у эмитентов, превращались из просто хранящегося материала в их собственность. Тем самым решения Ямайской конференции не только практически выводили центральные банки из кризиса, снимая с них соответствующие обязательства, но и обогащали в размере оставшихся у них запасов монетарного золота. Поэтому неудивительно, что ЦБ всех стран, подписавшие решения данной конференции, затем активно лоббировали их принятие в парламентах своих государств.

Указанное решение конференции означало упразднение масштаба денежной единицы, вследствие чего эмитент получал свободу в отношении определения размера новой эмиссии. Правда, при этом возникал вопрос: представителем чего в новых условиях будет выступать число денежных единиц, обозначенное на банкнотах? Для эмитента было очевидно, что оно обязательно должно было выступать представителем чего-то такого, что у него имеется в наличии и при том в достаточном количестве. В противном случае он лишался бы основания для выполнения эмиссионной функции, которая является почти даровым источником его доходов.

Не мудрствуя лукаво, ЦБ стран-участниц конференции как бы по умолчанию и в то же время по сути постановили, что в новых условиях тем, что будет представлять число денежных единиц, обозначенное на производимых ими банкнотах, станет их «безупречная» репутация как честных контрагентов денежных отношений. Отсюда новую денежную систему стали позиционировать фидуциарной, построенной просто на доверии к репутации эмитента. Очевидно, что это было на редкость лукавое решение. Лукавство его состояло в том, что оно было принято после признания собственно того, что ЦБ практически всех стран- участниц конференции обманывали держателей эмитированных ими банкнот в плане «обеспеченности» их золотом, что они, в конце концов, полностью отказались от своих обязательств перед владельцами выпущенных ими банкнот, являющихся разновидностью ценных бумаг. Если бы так поступило какое-нибудь другое частное лицо, эмитирующее свои ценные бумаги, то его бы признали банкротом и больше не доверяли ему. Между тем, ЦБ ни одной из стран-участниц конференции не был признан банкротом, обманщиком.

Чтобы усугубить видимость «обеспеченности» средств, производимых эмитентом в новых условиях, было также решено, что в дополнение к «безупречной» репутации эмитента следует добавить государственные долговые обязательства. Во второй половине 70-х годов прошлого века глубочайший кризис переживала не только денежнобанковская система западных капиталистических стран, но и многие другие сферы. Для решения множества проблем, государствам этих стран необходимо было большое количество дополнительных средств, которые они стали получать, выпуская и продавая свои долговые обязательства. Основными же приобретателями государственных ценных бумаг стали ЦБ (преимущественно своих же стран). ЦБ той или иной западной страны просто типографским способом производил наличные денежные средства и приобретал на них государственные долговые обязательства, которые вместе с его «безупречной» деловой репутацией становились ещё его одним активом.

Кроме того, активом ЦБ, под которые он как бы по умолчанию продолжал осуществлять эмиссию, оставалось (и до сих пор остаётся) монетарное золото. В первое время после принятия решения о выводе золота из состава элементов денежной системы ФРС США начала демонстративно распродавать его остатки, но потом прекратила это делать и вновь стала пополнять его запасы.

Наконец, можно отметить, что несмотря на то, что в абсолютном большинстве стран мирового хозяйства ЦБ не занимается хозяйственной деятельностью, тем не менее, в некоторых странах в состав его активов входят ещё ценные бумаги ведущих частных компаний. Но так как эта практика не имеет общего характера, то мы отвлечёмся от неё, и будем исходить из того, что активами ЦБ являются теперь лишь его «безупречная» репутация, государственные долговые обязательства и фактически монетарное золото. С точки зрения данного монетарного органа эти активы теперь составляют качественную определённость денег.

Обоснован ли такой взгляд на состав качественной определённости денег? Нет. Дело в том, что с тех пор, как произошла дифференциация денег на количественную и качественную определённость, последнюю составляли продукты, которые удовлетворяли те или иные потребности людей - сначала наиболее насущные (продукты питания и т.п.), а затем наименее насущные (те или иные виды металлов). Правда, ввиду совсем незначительной насущности потребности в золоте (серебре, меди) перечисленные металлы лишь довольно условно требовались большинству участников рыночных отношений для непосредственного удовлетворения потребностей. А когда случайные по форме, виду, весу, качеству слитки золота (серебра, меди) были заменены на монеты, эта условность стала ещё более явной. Монеты стали цениться сами по себе, а не как продукт, содержащий в себе материал, необходимый для непосредственного удостоверения той или иной жизненной потребности. Отвлекаясь от этого обстоятельства, ещё раз подчеркнём, что качественная определённость денег с самого начала так или иначе соответствовала той или иной потребности участников рыночных отношений.

Соответствует ли в условиях новой денежной системы какой- либо потребности рядовых участников рыночных отношений такая качественная определённость денег, как «безупречная» репутация ЦБ? Возможно, кто-то ответит на этот вопрос положительно. Однако для абсолютного большинства ответ состоит в том, что у них нет такой потребности, которую бы удовлетворила «безупречная» репутация ЦБ.

Следовательно, данный элемент не может находиться в составе качественной определённости денег. «Безупречная» репутация ЦБ не может выступать основанием эмиссии наличных денежных средств. Отсюда, между прочим, следует, что определение новой денежной системы, как «фидуциарная», не обосновано.

Аналогичное следует сказать про государственные долговые обязательства. У рядовых участников рыночных отношений, использующих наличные денежные средства в своих расчётах, нет непосредственной потребности в таковых обязательствах. У них есть потребности, обусловленные их текущей жизнедеятельностью, в крайнем случае у них есть внешняя потребность в денежных средствах; но у них, повторим, нет потребности в государственных долговых обязательствах. Эти обязательства приобретаются ЦБ преимущественно на эмитированные денежные средства. Привлекая эти средства, государство направляет их в обращение, покрывая дефицит своего бюджета. Вследствие такого положения дел получается, что денежные средства, пущенные государством в обращение, представляют (являются представителями) не столько государственных долговых обязательств, сколько по сути просто эмиссионных средств. Другими словами, количественная определённость денег представляет такую их качественную определённость, которая ничем от неё не отличается. Круг, в котором денежные средства представляют денежные средства, есть порочный замкнутый круг, порождённый решениями Ямайской валютно-денежной конференции. Отсюда следует заключить, что государственные долговые обязательства также не могут входить в состав качественной определённости денег.

В их состав, повторим, должны входить конкретные продукты потребления, к числу которых относится золото; причём не столько монетарное, сколько обычное, то есть как материал для производства каких-либо товаров. Однако золото, как было отмечено, в принципе выведено из числа элементов новой денежной системы решениями названной конференции. Фактическое же его нахождение в составе качественной определённости денег является по сути инерционным, обусловленным тем, что оно просто осталось со времён прежней денежной системы.

Таким образом, взгляд ЦБ на ныне фактически существующий состав качественной определённости денег является не обоснованным. Но даже, если бы волевым образом он был признан обоснованным и издан декрет о запрете его критического осмысления, то это всё равно не имело решающего значения для выполнения эмиссионной функции

ЦБ, поскольку производимые им банкноты не являются его обязательством по обмену их на его активы. Ямайская конференция упразднила масштаб денежной единицы, то есть она упразднила необходимость поддержания строгого соответствия между количественной и качественной определённостью денег, понимая под последней активы ЦБ. Отсюда можно сделать два вывода. Первый (практический, выгодный для эмитента) - ЦБ имеет полную свободу в определении размера своей эмиссии. И второй (теоретический, соответствующий действительной сути дела) - ЦБ в рамках современной денежной системы не может заниматься эмиссионной деятельностью.

Очевидно, что ЦБ ни в одной стране мира не признает второго вывода, поскольку он лишает его «сеньоража» (дохода), размер которого не сравнится с доходом любой самой преуспевающей коммерческой компании. А поскольку совладельцы ЦБ практически во всех западных странах контролируют ещё средства массовой информации и ведущие вузы, постольку этот вывод, вряд ли, станет популярным в западной экономической науке в обозримом будущем. Такой вывод для названных лиц является крамолой и потому он табуирован; в то время как первый вывод признаётся собственно за аксиому.

Российская же школа экономической мысли признаёт полную обоснованность второго вывода и потому задаётся вопросом, что же тогда вместо активов ЦБ составляет качественную определённость денег в рамках современной денежной системы? И отвечает на него так - вещественное содержание рынка во всём многообразии его форм. Всё это содержание есть те или иные вещи, соответствующие жизненным потребностям участников рыночных отношений. Причём в состав этих вещей входят не только товары, которые предлагаются на рынке к продаже, но и те вещи, которые в текущее время не предлагаются к продаже или же даже никогда не будут выставлены на продажу. К числу таковых относятся, например, объекты недвижимости, которыми собственники пользуются сами в текущее время; к числу таковых относятся многие объекты, принадлежащие государству, необходимые ему для выполнения своих функций (более подробное рассмотрение состава качественной определённости денег в рамках современной денежной системы будет сделано в 4.2.).

Вещественное содержание рынка - качественную определённость денег представляет их количественная определённость. Причём размер последней, рассматриваемой с точки зрения ЦБ, также несколько отличается от реального размера этой определённости. ЦБ размер количественной определённости денег должен ограничивать числом денежных единиц, обозначенном на произведённых им банкнотах. В то время как в современных условиях существуют и другие законные носители данного числа. К числу таковых относятся, например, лицевые счета в банках, банковские пластиковые карты, «электронные кошельки». Правда, лицевые счета существовали с самого начала функционирования банков. Только раньше ввиду ограниченности технических возможностей по обслуживанию денежного обращения они не использовались в расчётах. С расширением же таких возможностей они по своей законности стали равнозначными дензнакам. Интересно отметить, что появление таких возможностей совпало с тем же периодом времени, когда прежняя денежная система оказалась в кризисном состоянии, и когда на Ямайской конференции было принято решение о коренной трансформации денежной системы. В последней четверти прошлого века появился для гражданского пользования интернет, массово стали применяться компьютеры, носители больших объёмов информации. Всё это было привнесено в осуществление денежных расчётов между контрагентами рыночных отношений. И лицевые счета, повторим, стали таким же законным носителем числа денежных единиц, как и банкноты. Аналогичное следует сказать, про пластиковые карты, производимые банками при поддержке (иностранных или национальных) компаний, оказывающих услуги по осуществлению денежных расчётов. Словом, количественную определённость денег в современных условиях составляет число денежных единиц, обозначенное не только на банкнотах, произведённых ЦБ, но и на всех других непосредственных носителях, также имеющих законный характер. Первую часть этой определённости составляют наличные денежные средства, а вторую безналичные.

Деньги есть диалектическое единство их количественной и качественной определённости. Это единство составляет первый аспект сущности денег. Количественная определённость денег является представителем их качественной определённости; подобно тому, как, например, акции какой-либо отраслевой компании являются представителем реального содержания (капитала) этой компании. Данный аспект сущности денег был характерен для них и в рамках прежней денежной системы. Только в прежней системе существовал масштаб денежной единицы, а в современных условиях он отсутствует. И потому теперь невозможно определить, какое именно количество вещественного содержания рынка приходится на одну денежную единицу. Можно лишь в самом общем виде сказать, что одна национальная денежная единица есть как бы кратно уменьшенный рынок; (но не кратно уменьшенные активы ЦБ). Деньги в современных условиях создаются не ЦБ, а участниками экономических отношений, получающих прибыль. И потому денежные средства в современных условиях не являются требованием их владельцев к ЦБ по обмену на какие-либо его активы; равно как они не являются и обязательством ЦБ по обмену на свои активы. Существование же у ЦБ активов и выполнение им вследствие этого эмиссионной функции является в современных условиях, на взгляд российской школы экономической мысли, не обоснованным, что должно быть преодолено, например, решениями новой международной валютноденежной конференции или же просто соответствующими реформами в денежно-банковской сфере всех стран мирового хозяйства.

Кстати, среди этих реформ не должно быть места легализации таким ныне модным понятиям как биткоины или же криптовалюта. Это есть суррогаты денежных средств. Их суррогатность обуславливается, во-первых, отсутствием информации об эмитенте, а во-вторых, отсутствием у них собственно реальной качественной определённости. Эмитент тех или иных наличных денежных средств должен быть не только известен пользователям этих средств, но он должен иметь национальную принадлежность. (Понятие «национальная принадлежность» в данном случае используется в экономическом контексте; аналогами такого понятия являются, например, национальный доход, национальная валюта, национальные интересы и т.п.) Рассматриваемые же денежные суррогаты производятся «не прозрачным» образом какими-то неизвестными частными лицами со своими корыстными целями. Отсутствие ответственности перед законом какой-либо страны даёт им возможность проводить самую произвольную эмиссионную политику. Если же какая-либо страна признает легитимность таких суррогатов, то тем самым она признает ничтожность своих законов перед какой-то неведомой силой, а, значит, она признает и ничтожность национальных денежных средств перед космополитными денежными суррогатами. Обращение таких на рынке сделает не эффективной проведение монетарной политики в стране соответствующими органами. Все эти обстоятельства говорят в пользу того, чтобы общественное мнение не поддавалось новомодным рассуждениям о вещах, требующих строго научного понимания.

Российская школа экономической науки констатирует, что нет и в принципе не может быть космополитичной или же мировой валюты. Так, американский доллар, широко используемый в расчётах в сфере внешних рыночных связей, является не мировой, а именно американской валютой. Мировая же валюта может появиться лишь в том случае, если на Земле возникнет единое мировое государство с единым центром по производству наличных денежных средств. Но в этом случае данные средства будут именно денежные, а не валютные так как не будет необходимости их обменивать на какую-то другую валюту ввиду отсутствия таковой. А поскольку на Земле никогда не будет образовано единое мировое государство, постольку никогда в функционировании мирового хозяйства не появится мировая валюта, то есть мировые денежные средства. Деньги, денежные средства есть феномен исключительно национального порядка.

Кстати, евро тоже не является мировой валютой; она есть денежное средство ряда стран, вошедших в еврозону Европейского Союза (ЕС). Войдя в эту зону, данные страны утратили часть своего суверенитета; и тем самым перестали иметь статус собственно страны. Этот свой прежний статус они поменяли на статус региона такого нового образования как ЕС. К этому можно добавить ещё тот факт, что законы, принятые европарламентом, имеют более высокий статус, чем законы, принятые законодательными органами этих регионов ЕС. И хотя в них по-прежнему остаются отдельные признаки государственности, тем не менее, они уже не являются странами в полном смысле этого понятия.

Деньги не могут быть феноменом не только мирового, но и регионального порядка. Е1ет и не может быть, например, рязанских или же вологодских денег, нет и не может быть вашингтонских или же нью-йоркских денег, нет и не может быть пекинских или же шанхайских денег и т.д.; но есть российские рубли, доллары США, китайские юани и т.д. Деньги есть феномен национального порядка, к которым биткоены, криптовалюта и т.п. денежные суррогаты не должны причисляться.

Как феномен национального порядка деньги есть цельная величина, подобно тому как рынок (страна), как всякий организм, есть образование тоже цельное. Вместе с тем, на рынке (в стране) существует и осуществляет свою деятельность множество экономически обособленных частных лиц, у которых имеются различные объекты собственности и денежные средства. В принципе не существует ничейных денежных средств. Денежные средства так или иначе рассредоточены по частным лицам. И как таковые они являют собой величину дискретного порядка. С одной стороны денежные средства являются национальной принадлежностью, а с другой стороны они находятся в частной собственности; с одной стороны в них в той или иной форме, в том или ином виде присутствуют знаки отличия, указывающие на их конкретную национальную принадлежность, а с другой стороны в них содержится воля частных лиц. Таким образом, деньги, денежные средства являют собой диалектическое единство их национальной принадлежности и частнособственнического характера. Как национальная принадлежность они являют собой перманентную величину, а как частная собственность они являются величиной дискретного порядка. Диалектическое единство национальной принадлежности и частнособственнического характера есть второй аспект сущности денег.

Наконец, ещё один аспект заключается в том, что деньги как имманентный элемент рынка находятся (должны находится) в обороте. Подобно тому, как рынок - национальный капиталистический организм не может остановиться в своём функционировании ни на один момент, так деньги не могут находиться вне оборота. Вне оборота в своё время могло находиться золото как сокровище, не утрачивая при этом своих потребительских свойств и цены, выраженной в соответствующем числе денежных единиц. В то время как, денежные средства, находящиеся вне оборота в современных условиях, постепенно утрачивают свою товарную цену, то есть обесцениваются вследствие инфляции. Подобно тому, как природа не терпит пустоты, так участники экономических отношений не терпят, то есть не смиряются со своим ущербом, возникающим вследствие отсутствия интеграции своих средств в рыночный процесс.

Причём эта интеграция делается не только с целью предотвращения обесценивания денежных средств, то есть не только с целью сохранения их товарной цены, но и с целью получения прибыли. Прибыль есть основная цель участников экономических отношений. Реализация этой цели возможна лишь через интеграцию в рыночный процесс своих денежных средств. Получение прибыли участниками экономических отношений создаёт на уровне всей страны национальный валовой доход. Получение прибыли, создание национального валового дохода означает возрастание количества денег, денежных средств в обороте. Причём этот процесс не имеет своего предела. Нет такого количества денежных средств, получив которое участники экономических отношений, рынок в целом остановились бы в своём развитии и дальше стали лишь «проедать» полученные средства. Оборот и возрастание денег происходят, конечно, не сами по себе. Деньги не есть «самовозрастающая стоимость». Их оборот и возрастание происходит по воле лиц, владеющих и распоряжающихся ими. Деньги составляют периферическое продолжение владельцев - волевых существ, стремящихся к реализации своих интересов. И как некоторая часть капиталистических организмов, которые не могут остановиться в своём развитии, деньги находятся в постоянном обороте и в бесконечном возрастании. Нахождение денег в постоянном обороте и в бесконечном возрастании есть третий аспект сущности денег.

Таким образом, аспекты сущности денег в условиях современной денежной системы заключаются в том, что они являют собой диалектическое единство:

  • - количественной и качественной определённости, то есть единства числа денежных единиц, обозначенного на всех законных носителях, и вещественного содержания рынка во всём многообразии его форм; при этом количественная определённость денег является представителем их качественной определённости;
  • - национальной принадлежности и частнособственнического характера;
  • - нахождения в постоянном обороте и в бесконечном возрастании своей количественной и качественной определённости.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >