Перенакопление капитала на фоне избыточного потребления. Результат - инвестиции?

Под перенакоплением капитала принято понимать ситуацию, при которой дальнейшие инвестиции в торговлю и промышленность не приносят прибыли, а возникающие в результате избыточные ресурсы направляются в другие области. Такими областями могут быть иные географические сегменты, отрасли, финансовые рынки, рынки недвижимости и др.

Существует несколько подходов к описанию причин перенакопления, классической принято считать точку зрения Дж. Арриги, согласно которой перенакопление возникает по причине возрастающей конкуренции, которая приводит к падению нормы прибыли в торговле и перенаправляет капитал в рентные отрасли. В результате наличия конкурентных сил торговые преимущества ослабевают, что приводит к смене мировых лидеров в торговле, а далее и в финансах [1].

Д. Харви полагает, что последний кризис перенакопления, начавшийся в 70-е годы прошлого века в США и Западной Европе, привел к формированию политики неолиберализма [2] [3]. Считается, что политика неолиберализма призвана «истребить демократию и рынок, подчинив себе все законы материального производства и конкуренции, в том числе, международной». Кроме того, автор замечает, что сами США для сохранения своей гегемонии и преодоления кризиса перенакопления никогда всерьез не следовали политике неолиберализма внутри страны, а лишь навязывали эту политику миру с целью получения возможности доступа к финансовым ресурсам различных стран.

Так или иначе, большинство экономистов сходятся во мнении, что перенакопление основного капитала приводит к росту финансовых спекуляций, поскольку невозможность прибыльного инвестирования ресурсов толкает капиталы на финансовые рынки, где на базе этих капиталов возникают финансовые пузыри. Однако в результате того, что прибыль в промышленности сокращается и в своей массе, и в норме, финансовый пузырь со временем охлопывается, что в теории должно стать началом перехода к новому центру мирового притяжения финансов.

Фактически же мы видим, что то, что должно произойти по всем законам капиталистического развития, не реализуется, а США продолжают навязывать доллар и свои финансовые рынки, становясь не столько гегемоном, сколько тираном мировых финансов.

Противоречие это подмечено Т. Пикетти в книге «Капитал в XXI веке» и «подхвачено» в работе Дж. Стиглица: «Он [Т. Пикетти] отмечает огромное увеличение соотношение размера благосостояния к объемам производства. Согласно стандартной теории подобный рост ассоциируется со снижением отдачи от капитала и ростом зарплат. Но, кажется, доходность капитала не уменьшилась, а зарплаты не увеличились, как этого можно было ожидать... Самое логичное объяснение, которое может возникнуть в этой ситуации, заключается в том, что зафиксированное увеличение благосостояния не связано с увеличением доходности капитала, и данные, по всей видимости, подтверждают эту версию. Основная часть прироста богатства произошла благодаря уве- личению стоимости недвижимости»

Опасность при этом видится в том, что любой финансовый пузырь черпает ресурсы, которые могли быть направлены на реальные инвестиции, что депрессивно влияет на развитие промышленности, прибавляя к уже действующему кризису перенакопления кризис перенакопления морально и физически устаревающего капитала. Эту сторону кризиса перенакопления капитала рассматривает Р. Бреннер в книге «Экономика глобальной турбулентности». Данное издание посвящено весьма подробному статистическому анализу различных параметров перенакопления капитала в развитых капиталистических странах, однако нам оно интересно по двум причинам. Во-первых, Р. Бреннер дает свою трактовку кризиса перенакопления в терминах конкуренции и механизма цен, а во-вторых, проводит критический анализ монетаристских и кейнсианских мер противодействия кризису перенакопления.

Кризис перенакопления в терминах ценового механизма выглядит следующим образом. Капиталистическое производство неоднородно, технологии из ядра технологического уклада, развивающегося в капиталистическом центре, постепенно распределяются на периферию мировой финансовой системы. Однако в том периоде, когда начинается активное коммерческое использование технологий странами периферии, капитальные затраты на внедрение оказываются уже на порядок ниже, чем при первоначальном использовании результатов разработок в ядре уклада. В результате, соответственно, затраты на производство сходной по техническому уровню продукции в странах периферии оказываются ниже, нежели в ведущих капиталистических странах. Противоречие в затратах усугубляется еще и тем, что развивающиеся страны имеют более дешевую рабочую силу, а все более совершенные технологии требуют все менее квалифицированного труда за счет автоматизации большинства процессов. Таким образом, страны догоняющего развития могут производить высокотехнологичную продукцию по гораздо более низким ценам, при этом развивая свою промышленную базу. В результате международной конкуренции происходит снижение цен во всей торговой системе, а развитые капиталистические страны вынуждены испытывать при этом падение нормы прибыли. Чем выше уровень международной конкуренции, тем больше кризис перенакопления высокозатратного и быстро устаревающего основного капитала в развитых капиталистических странах

Однако нам известно, что страны ядра действующего уклада поступили в этой ситуации несколько иначе, чем предписывает Р. Бреннер, который предлагает два выхода из этой ситуации: либо производить по сниженным ценам, получая прибыль только на оборотный капитал, но не на основной, либо сокращать уровень производства в со- [4]

ответствии с конкурентными возможностями [5]. Эти страны поглотили конкурентный рынок, поставив его в подчиненное положение, и самостоятельно устанавливают цены на свою продукцию и продукцию всех бывших конкурентов, ныне включенных в логистическую цепочку транснациональных корпораций. Ценовой механизм не работает, если он заменен на финансовый механизм корпорации, о чем говорил еще Р. Коуз [6].

Сильный сектор ТНК делает американскую промышленность единой монопольной глобальной корпорацией, которая существует для «отмены капитализма». Действительно, если разобраться, финансовый механизм данной глобальной корпорации не ведет к расширенному воспроизводству ее капитала.

Если провести аналогию с типичным промышленным вертикально интегрированным холдингом, то обычно на разных уровнях вертикали распределены следующие функции: ресурсное и материальное обеспечение, инфраструктура, производство, логистика и транспортировка, финансы и торговля. Считается, что эффективен тот холдинг, в котором в материнской компании воплощен основной производственный процесс, тогда как все прочие функции выполняют дочерние компании. Если же материнская компания глобальной корпорации занимается только финансами и организацией торговли, такой холдинг может выйти из-под контроля.

Для примера рассмотрим установившуюся в последние 15 лет структуру занятости в американской экономике (рис. 4.7)

Структура занятости американской экономики

Рис. 4.7. Структура занятости американской экономики

Глядя на этот рисунок, несложно понять, почему кейнсианские меры не могут спасти современную американскую экономику: стимулирование спроса при такой структуре занятости будет оказывать поддержку торговому дефициту, а не развитию экономики.

Значение имеют не только структурные показатели, но и динамика абсолютных значений трудовых доходов и уровня потребления конечной продукции домохозяйствами в США (рис. 4.8)

Динамика частного потребления и трудовых доходов в экономике США Составлено на основании

Рис. 4.8. Динамика частного потребления и трудовых доходов в экономике США Составлено на основании:

Ь«р8:/Мшш.Ьеа^оу/1ТаЬ1еДТаЬ1е.сйт1?ЯеяШ=51&81ер=1#гея1ё=51 &в1ер=51 &л8ип= 1 &510 1=1 &5113=22г&5112=1 &5111 =2000&5102=6, https://data.worldbank.org/indicator/NE.CON.TETC.KD

Для учета в проводимом анализе не только трудовых доходов, но и всех прочих доходных поступлений среднего американца сопоставим динамику ВВП на душу населения и расходов среднего потребителя в США (рис. 4.9)

Динамика ВВП на душу населения и средних годовых потребительских

Рис. 4.9. Динамика ВВП на душу населения и средних годовых потребительских

расходов

Составлено на основании: https://data.worldbank.org/country/united-states, https://www.statista.com/statistics/247455/annual-us-consumer- expenditures/

Мы полагаем, что разрыв в уровнях ВВП и потребительских расходах фактически оказывается намного большим ввиду некорректности расчета ВВП, особенно в части финансового и государственного секторов.

Возвращаясь к деятельности глобальной американской корпорации, отметим, что 13 % (промышленность + сельское хозяйство) трудящихся страны не могут обеспечить физический объем потребления американских товаров по всему миру. Следовательно, мы делаем вывод, что весь оборотный капитал (или большая его часть) этой глобальной корпорации поставляется за счет труда рабочих в других странах. Чем это грозит?

Во-первых, неплатежеспособностью и риском обрыва цепей поставок. Если постоянно пользоваться чужим оборотным капиталом, а средства от его реализации размещать в финансовый сектор, то в любой момент эти средства могут испариться вместе со схлопыванием финансового пузыря.

Во-вторых, это ведет к экономическому регрессу. Нарушения в процессе накопления капитала приводят к тому, что он не обновляется и не совершенствуется.

В-третьих, и это возвращает нас к упомянутой выше работе Р. Бреннера, в таких условиях перестают действовать и кейнсианские, и монетаристские рецепты вывода экономики из кризиса. Кейнсианство не поможет экономике (мы не учитываем социальный эффект), поскольку стимулирование спроса усугубит платежный дисбаланс страны в силу зависимости от импорта. А жесткий монетаризм неприменим в силу политического лобби и культуры потребления в стране. Ужесточение финансовой дисциплины способно разрушить финансовые пузыри, на которых основана вся прибыльность американской экономики (это так называемое «спекулятивное кейнсианство»).

Помимо проблем с оборотным капиталом в такой корпорации возникает серьезный конфликт интересов между промышленным блоком и финансами, что противоречит возможности использования методов управления, основанных на популярном кейнсианско- неоклассическом синтезе.

Умозрительная модель кейнсианско-неоклассического синтеза базируется на том, что инвестиции не инициируют рост инфляции только в том случае, когда они позитивно влияют на ценовую эластичность по уровню занятого капитала. Иными словами, рост денежной массы, вызванный ростом инвестиционных вложений, должен компенсироваться эффектом снижения цен вследствие повышения производительности и изменения производственных функций в части потребления оборотного капитала в связи с появлением новых производственных мощностей.

Современная капиталистическая практика диаметрально противоположна. Инвестиции и так называемые инновации признаются эффективными в том случае, если получившийся в итоге продукт имеет существенно более высокую цену, нежели предшествующие аналоги. Основная часть инновационной деятельности корпораций направлена на то, чтобы рынок мог принять максимально возможные цены на их продукцию. Стоимость бренда и уровень инвестиций находятся в прямой зависимости от способности корпораций взвинчивать цены на свои товары. При этом производственные функции не изменяются, поскольку инвестиционные вложения чаще всего нематериальны, а поставщиками оборотного капитала остаются дочерние структуры, разбросанные по миру. В итоге мы вновь подходим к проблеме экономического регресса. Цель инновационной деятельности современной корпорации - возможность повышения цен на продукцию, вложения в НИОКР сегодня - это чаще всего вложения в нематериальные активы, тогда как материальная база качественно не изменяется, а потребность в оборотном капитале, привлеченном от зависимых экономик только растет.

Для подтверждения достаточно посмотреть список самых инновационных компаний мира - в него включены производители программного обеспечения и новейшей электронно-вычислительной техники, а также фармацевтические компании. Именно об этих двух отраслях - фармацевтика и ГГ - говорит Дж. Стиглиц, обвиняя их в присвоении ренты и способствовании росту неравенства в миреь4.

Действительно, поведение корпораций из этих секторов экономики можно считать рентоориентированным, поскольку они способны практически безнадзорно устанавливать цены на свою продукцию, вкладывая в них огромную амортизацию нематериальных активов, а кроме того, они имеют определенные налоговые льготы за расширение НИОКР.

Дж. Стиглиц называет такую модель поведения рентоискатель- ством, а соответствующую ей экономическую систему - суррогатным капитализмом [3] [5]. Современные корпорации не борются за производительность и конкурентные преимущества, они устраняют конкуренцию за счет реализации политической ренты и присваивают результаты. Очевидно, что сама капиталистическая модель оказывается под угрозой, поскольку перераспределение ренты не создает ничего нового. Только прибыль и ее реинвестирование могут увеличивать масштабы экономического развития компаний и государств, являясь источником накопления капитала.

Для более детального рассмотрения проблемы необходимо проанализировать формы ренты и их характерные особенности (табл. 4.3).

Источники ренты

Таблица 4.3

Источник ренты

Форма присвоения

Характерные особенности

Недвижимость и земля

Рост цен без дополнительных вложений

Арендные платежи возрастают намного медленнее, чем стоимость недвижимости

Природные ресурсы

Рост предельных издержек замыкающих производителей, финансовые пузыри на рынках природных ресурсов

Спекулятивный характер цен на природные ресурсы

Монополия

Рост прибыли без роста производительности

Увеличение числа сделок слияний и поглощений, четкая сегментация рынка, сокращение прямых инвестиций и реинвестиций

Финансовые

спекуляции

Расширение финансового посредничества и соответствующий рост трансакционных издержек

Неэластичность банковских активов по процентным ставкам, рост непроцентных доходов банков

Эмиссионная деятельность ФРС

Инфляционный

налог

Независимость официальной инфляции от роста денежной массы

Инновационная

деятельность

Инфляционная прибыль, патентное право и принципы защиты прав интеллектуальной собственности

Независимость доходности капитала от уровня производства и доходов промышленности

Политическое лобби

Протекционизм и регулятивный арбитраж. Концессионные соглашения и ГЧП

Преференции для компаний, принимающих на себя выполнение части функций государства. Неэффективные госконтракты

Важнейшим аспектом анализа при этом выступает не сам глобальный эффект перераспределения, а опасность исчерпания капитала при сохранении иллюзии его накопления. Мы полагаем, что два инструмента так называемого современного капитализма имеют разрушительную силу, способную подорвать основы мировой экономики: процентный механизм и инновационно-инвестиционная составляющая в динамике ценовой эластичности.

Из классической теории финансов известно, что процент должен компенсировать риск кредитования, что количественно выражается в установлении премии за риск. Премия за риск, в свою очередь, определяется путем оценки вероятности дефолта, стоимости, подверженной риску, а также уровня невозвратных потерь в случае реализации рискового события. Теоретически все довольно логично, однако в этой концепции не учтены сложные финансовые продукты, производные финансовые инструменты и секьюритизация. Если в основе сложного финансового продукта лежит некий процентный актив, то процент должен включать премию за риск на всех уровнях финансовой надстройки к данному активу. А это означает, что намного большая часть трудовой стоимости должна быть направлена в финансовый сектор в форме процента для обеспечения его устойчивости. То есть, если под процентный актив выпущен производный контракт, то в процент должен быть включен и риск по активу, и риск по производному, тогда как на практике все происходит с точностью до наоборот - наличие производного финансового инструмента сокращает требования к доходности, поскольку якобы позволяет минимизировать риски.

Аналогичным образом, экономическая теория предписывает называть рентой плату за редкость неких ресурсов, которые могут производительно использоваться плательщиками ренты. Соответственно, расширение рентных отношений должно быть обеспечено ростом производительности использования редких ресурсов и активов, ведь если основанием для изъятия ренты становится все большее количество ресурсов, то редкость и уникальность каждого из них сокращается, а, следовательно, для сохранения возможностей извлечения ренты должна поддерживаться производительность в рентных отраслях, что, в свою очередь определяет необходимость направления большой части трудовой стоимости в рентные отрасли для формирования их капитала.

Однако для этого стоимость должна создаваться, а стратегические инвестиционные решения не должны подчиняться краткосрочным финансовым целям. Получение устойчивой долгосрочной прибыли обеспечивается только трудом и капиталом, а не шансами на получение спекулятивных выгод от игры с рисками. Если же источником приращения ВВП становится мультифакторная производительность (производительность, полученная за счет удачного размещения ресурсов), то в экономике явно присутствует дефицит источников финансирования потребления и инвестиций (рис. 4.10)

Динамика факторов роста ВВП США [http://stats.oecd. о^/Іпс1ех.а8рх?ПаІа8еіСо(іе=РПВ_ОК.#]

Рис. 4.10. Динамика факторов роста ВВП США [http://stats.oecd. о^/Іпс1ех.а8рх?ПаІа8еіСо(іе=РПВ_ОК.#]

Волновые изменения структуры факторов роста ВВП с очевидностью доказывают, что не сами финансовые пузыри и финансовые кризисы страшны для глобальной экономики с центром в США - страшна аморфность формируемых резервов и призрачность накопления капитала. В частности, снижение ВВП за счет сокращения количества отработанных часов в 2008 и 2009 годах превышает рост соответствующего показателя за предыдущие 10 лет. Капитальные вложения прекратили оказывать существенное позитивное влияние на ВВП в 2001 году с кризисом доткомов (очевидно, за счет снижения вложений в капитал ИКТ - информационно-коммуникационных технологий).

Скромный вклад труда и капитала в рост ВВП в 2016 году также не может считаться позитивным сигналом, особенно на фоне роста капитализации фондового рынка США на 9%. На наш взгляд, это лишнее доказательство скорого схлопывания очередного финансового пузыря при отсутствии реальных возможностей монетизации его последствий.

  • [1] |4>< Арриги Дж. Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки нашего времени / Пер. с англ.А. Смирнова и Н. Эдельмана. - М.: Изда- тельский дом «Территория будущего», 2006. (Серия«Университетская библиотека Александра Погорельского»). - 472 с.
  • [2] Харви Д. Краткая история неолиберализма. - М. : Поколение, 2007. - 288 с.
  • [3] Стиглиц Дж. Великое разделение. Неравенство в обществе или что делать оставшимся 99% населения?. - М. : Эксмо, 480 с.
  • [4] Бреннер Р. Экономика глобальной турбулентности: развитые капиталистические экономики в период от долгого бума до долгого спада, 1945-2005. - М. : Изд. Дом ВШЭ, 552 с.
  • [5] Там же
  • [6] ЬНр5://исЬеЬпік.оп1іпе/о^апІ2аІ8Іуа-ЬІ2пе8а-І8и)гіуа/гопа1сІ-коиг-ргіго(іа-25709.Ьіт1
  • [7] Стиглиц Дж. Великое разделение. Неравенство в обществе или что делать оставшимся 99% населения?. - М. : Эксмо, 480 с.
  • [8] Там же
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >