Психоанализ Зигмунда Фрейда. Великое и спорное

Обычно с Зигмунда Фрейда, как с автора, начинаются все книги и лекции по психоанализу. Для того чтобы понять и лучше оценить вклад Зигмунда Фрейда, необходимо иметь представление о животном магнетизме Месмера и порожденном им гипнозе.

К сожалению, очень часто даже в серьезной литературе Фрейду приписывается роль первооткрывателя чуть ли не всех основных понятий современной психотерапии: бессознательного, сексуальности, ранних детских переживаний и т.п. Однако Зигмунд Фрейд, как и все гении человечества, при всей его революционности был лишь звеном эволюционного развития человеческой мысли. Но решающим звеном. Такие люди как бы посылаются нам, чтобы подвести итог какому-то этапу развития, систематизировав все лучшее, но разрозненное в одно гениальное творение.

Понятие бессознательного и его влияние на нашу жизнь уже рассматривалось до Фрейда: Лейбницем — в категориях физики (близко к современной квантовой); Дарвином — с позиции сравнительной эволюционной биологии (он же указывает на важнейшую роль сексуального инстинкта и сновидений) и др.

Психоанализу Фрейда предшествовало достаточное количество публикаций о влиянии на психику человека и его бессознательного и подавленной сексуальности и даже детской сексуальности (начиная с трех лет). Но величие Фрейда состоит именно в том, что он смог объединить разрозненные работы в самостоятельное научное направление, которому он нашел и теоретическое обоснование, и экспериментальное подтверждение.

Знаменитые последователи Фрейда (особенно Юнг) были умнейшими и очень культурными людьми, но его необъятный труд позволил им сэкономить много времени и энергии и направить свою мысль дальше или в прошлое (как у Юнга), но уже с плацдарма, завоеванного Фрейдом.

Фрейд понимал величие своего научного подвига. Он был очень честолюбивым человеком, но у него не было мании величия, он объективно оценивал свою личность, свой выдающийся вклад в развитие науки и общества. Можно сказать, что он ценил себя главным образом за поставленную еще в молодости величайшую цель — избавить человечество от большинства душевных страданий. А для этого надо глубоко понять их природу и причины, разработать максимально объективные методы их анализа и преодоления переживаний.

Поставив перед собой эту задачу, он поверил, что если не придет к ее решению до конца своей жизни, то проложит путь к ее решению последующим поколениям. Поэтому при скромности личной жизни, в которой все было подчинено работе, он объективно оценивал себя как великую историческую личность, подчеркивая, что он оказался одним из трех, кто нанес удар по самомнению человечества, или, как он называл, «центропу- пизму».

Первый удар нанес Коперник, который показал, что Земля — это не центр Вселенной, а одна из множества планет, которая сама крутится вокруг Солнца.

Дарвин нанес второй, состоящий в том, что человек — это не уникальное божественное создание, а высший (на данном этапе развития человечества) продукт эволюции животного мира.

И третьим был Фрейд, который показал, что «наш разум не всегда является хозяином в собственном доме».

Мы видим на своем примере, на примере своих близких, что нам не всегда удается совершать поступки только «по уму» и очень часто мы, даже заранее понимая, что что-то делать не надо, все равно это делаем. Как говорят, умом понимаем, но ничего не можем с собой поделать.

При изучении и оценке серьезного научного направления следует рассматривать его корни, цайтгайст и личность автора.

Для того чтобы открытие привлекло общее внимание и было признано великим, необходимо совпадение ряда факторов, когда нужная личность оказывается в нужном месте и в нужное время. Причем эти факторы действуют не последовательно, а одновременно и трудно отделимы друг от друга.

Наверное, очень многие потенциально выдающиеся люди так себя и не раскрыли, потому что они со своими замечательными идеями не попали на тот замечательный момент, когда эта волна бы их подхватила.

К теоретическим корням психоанализа Зигмунда Фрейда можно отнести труды выдающихся ученых: Лейбница (о монадах бессознательного), Фехнера о порогах ощущений (а значит, есть и подпороговое, неосознаваемое), Гельмгольца (о возможности довести анализ человека до физико-химических реакций), Дарвина о роли инстинктов (в том числе сексуального) и сновидений и т.д.

К практическим корням психоанализа в основном относятся лечебная и экспериментальная работа таких выдающихся неврологов, как Бернгейм, Шарко, Иосиф Брейер и собственная работа Фрейда с истериями и неврозами с применением гипнотерапии (которая в свою очередь берет начало от магнетизма Месмера и его последователей).

Разумеется, это лишь основные «корни», так как все источники психоанализа у ученого такой колоссальной научной эрудиции, как Фрейд, перечислить просто невозможно.

Цайтгайст (дух времени) показывает, какая общественная, научная атмосфера того времени способствовала возникновению и распространению того или иного направления в науке или искусстве.

Цайтгайст науки того времени (XIX в., особенно на рубеже XX в.) был пронизан преклонением перед открытиями в области точных наук и стремлением врачей и психологов внести максимальную научную точность в свои доказательства. В какой-то мере на интерес к работам Фрейда повлиял и культурный цайтгайст европейского общества, где на смену пуританской морали пришло время более свободного отношения и повышенного интереса к сексуальным проблемам.

И конечно же на любом научном (особенно философско- психологическом) направлении лежит отпечаток личности (судьбы и характера) самого автора. В знаменитом споре с Лениным Плеханов говорил о роли личности в истории как решающей, а Ленин возражал — «при чем здесь личность, есть исторические процессы, которые порождают ту или иную личность». Однако большинство политических историков уверены, что именно личность Ленина, его фантастическая энергия проведения в жизнь только своего видения ситуации и только своей трактовки марксизма оказали решающее влияние на судьбу России и половины человечества.

Зигмунд Фрейд родился б мая 1856 г. в небогатой (хотя и не бедствующей) еврейской семье в Моравии. Теперь это Чехия, а тогда Моравия входила в состав Австрии. Спустя некоторое время семья Фрейда переезжает в Вену, в небогатый район.

Фрейд растет в многодетной семье, у очень любящей, красивой и легкой по характеру матери и тоже любящего, но строгого, а скорее основательного, отца. Ему ни в чем не отказывают, но он рано осознает, что для того, чтобы чего-либо добиться в жизни, необходимо много работать, хорошо учиться.

Зигмунд в раннем детстве любил играть в солдатики и мечтал стать великим полководцем, как Ганнибал или Наполеон. Нельзя сказать, что в Австрии в это время господствовал антисемитизм, но тем не менее государство проводило такую политику, при которой евреи могли реализовать себя в основном в трех сферах — это коммерция, юриспруденция и медицина. Подобное положение вещей вынудило его отказаться от военной карьеры, но амбиции остались и нашли путь к реализации. Фрейд не смог стать великим завоевателем «извне» и завоевал человечество «изнутри», став властителем мощного и таинственного царства нашего бессознательного, оказав на общество колоссальнейшее влияние наравне с другими великими представителями человечества.

Зигмунд был старшим и наиболее способным в семье, лучшим учеником своей школы. Родители ценили его способности и старались создать хорошие условия для учебы. Он единственный из детей учился при масляной лампе, а остальные при свечах, чтобы не тратить масло.

После школы Фрейд идет учиться на врача, но при этом мечтает стать ученым. Однако, чтобы содержать семью (а он собирается жениться), ему было необходимо стать врачом-прак- тиком. Фрейд всегда говорил, что эта работа ему не нравилась, что всегда его тянула исследовательская стезя. Каждый случай он анализировал. Некоторые пациенты даже жаловались, что, когда Фрейд чувствовал, что с этим пациентом он для себя ничего нового не откроет, в глазах его угасал интерес и он доводил сеанс формально.

Уже тогда у него установился строгий режим, который он будет соблюдать до конца дней. В первой половине дня он работал с пациентами не только как врач, но и как пытливый исследователь. Он не просто лечил, а постоянно что-то уточнял, опровергал, закреплял, корректировал. Во второй половине дня, после прогулки и обеда, Фрейд напряженно анализировал результаты работы с пациентами, сверяясь с литературными источниками и опытом коллег. Фрейд изыскивал любые возможности для получения новых знаний, практического опыта, научно-практических стажировок.

Неоценимый опыт для выявления и проверки основных положений будущего психоанализа дали ему стажировки в Париже и Нанси, где он получает бесценный опыт совместной работы, общения и личной дружбы с такими выдающимися авторитетами невропатологии, как Шарко и Бернгейм, основателями двух самых известных школ гипнотерапии.

Почему так тесно связаны гипноз и психоанализ?

Потому что Фрейд приходит к основным идеям психоанализа, наблюдая за сеансами гипноза у Шарко, Бернгейма, Брей- ера и на собственном опыте.

Дело в том, что именно во время этих сеансов он видит, что под гипнозом начинают у пациента неожиданно раскрываться такие особенности личности, ярко возникают такие воспоминания, о которых человек, придя в нормальное состояние, не помнит. Создавалось впечатление, что где-то в подсознании существует какая-то другая личность. И если сначала думали, что подобное раздвоение происходит только у патологических больных, то потом оказалось, что это проявляется и у многих нормальных людей.

Фрейд по совету Шарко обратил внимание на то, что в результате проговаривания под гипнозом «болевой темы» многие пациенты испытывали чувство облегчения, как бы разрядки от напряжения. При этом большинство тем, на которые пациенты сами выходили под гипнозом, так или иначе касались сексуальных проблем.

Облегчение в результате гипноза не было основной целью Шарко, но он говорил, что после того, как человек выскажется, выплеснет из себя все, что его тревожит, поплачет, порыдает, вспомнит какую-то детскую травму, которую он уже не помнит наяву, то потом, просыпаясь, чувствует облегчение, хотя не помнит, что произошло. Это, по существу, то же самое, что и катарсис — так Аристотель назвал эффект очищения-облегчения через страдание в греческой трагедии. В этом смысле этот термин уже употреблялся и в гипнотерапии, но именно Фрейд вводит это понятие в научную систему психоанализа, что не только не ставит под сомнение его авторство, а напротив, показывает его широкую эрудицию и способность находить нужный росточек и выращивать его до целого дерева.

Катарсис (по Фрейду) в гипнотерапии, происходит только в том случае, если пациенту в процессе гипнотерапии и психоанализа удается выйти на действительную (вытесненную из сознания) причину его невроза. Подчас это случается как бы неожиданно и выглядит как открытие, озарение. Фрейд и назвал это явление иисайт (англ, insight — озарение).

Многие считают (хотя это очень спорно), что психоанализ начался с так называемого случая с Анной О. (ее настоящая фамилия долго не была известна).

У Фрейда был друг и учитель Йозеф Брейер, который пригласил его посмотреть интересный случай истерии. Брейер по методу гипноза Шарко лечил истерию Анны О. Это была интересная женщина из хорошего общества, страдавшая комплексом мнимой беременности. В процессе этих сеансов Анна так привязалась Брейеру, что начала буквально преследовать его, грозила чуть ли не самоубийством. Брейер вынужден был даже на время бросить свою врачебную практику и уехать за границу.

Но это уже был побочный эффект от случая с Анной О. А главное, что вынес из этого Фрейд, это то, что, когда Анна О. начинала под гипнозом свободно выговариваться о своих сексуальных проблемах и неудовлетворенных желаниях, у нее наступало облегчение. Причем, выйдя из гипноза, она не могла вспомнить ничего из этих разговоров даже при наводящих вопросах.

Позже он многократно встречался с этим феноменом — лишь одно свободное и откровенное проговаривание сексуальных проблем под гипнозом, а затем и при психоанализе без гипноза многим пациенткам, страдающим истериями и неврозами, приносило облегчение и нервную разрядку.

Надо сказать, что критики или пропагандисты теории сексуального удовлетворения для лечения неврозов, забывают о том, что Фрейд указывал на важность «золотой середины», т.е. половая распущенность может быть не менее сильной причиной невроза, чем неудовлетворенность. Будь то распущенность с партнером или злоупотребление мастурбацией. Это изнашивает нервную систему, идет перерасход жизненной энергии, снижаются силы, энергетика, снижается иммунитет, замедляется рост (у подростков, которые слишком этим увлекутся). Если человек занимается спортом, то падают спортивные показатели.

Кстати, насчет мастурбации. Одно время пугали, что если кто-то занимается мастурбацией (а через это прошли почти все в определенном возрасте, особенно мужская часть), то это очень опасно для здоровья. А для религиозного человека — смертный грех (эта традиция перешла в христианство из иудаизма). Ну а так как большинство подростков проходят через это «увлечение», то у многих особо внушаемых откладывались весьма тяжелые комплексы грешности и вредности. Психоаналитики первой волны считали, что мастурбация не только не вредна, но полезна для снятия нервно-психического напряжения от сексуальной неудовлетворенности. И поэтому даже обучали гигиеническим правилам этой «процедуры». Думается, что это перегиб в другую сторону. Даже если допустить, что умеренная мастурбация в юношеском возрасте не наносит никакого вреда, то стоит иметь в виду, что она также может привести к неврозу, к зависимости (как к наркотику или алкоголю). И еще один важный психологический момент. Человек, привыкший удовлетворять сексуальную потребность путем мастурбации, может потерять активность в поисках реального партнера и так и не организовать нормальную половую жизнь и семью.

Именно в работе с таким новым и спорным в то время методом, как гипноз, в бесконечных размышлениях и спорах о феноменах человеческой психики, проявляющихся под гипнозом, Фрейд выходит на ключевые положения будущего психоанализа: о доминирующей роли бессознательного и сексуальных причинах в этимологии неврозов и истерий.

В период исследовательской и практической работы с гипнозом (совместно с Шарко, Льебо, Иосифом Брейером и другими выдающимися специалистами) Фрейд наталкивается на мощные и постоянно проявляющиеся в гипнотическом состоянии проявления бессознательного, которые вытеснены за порог сознания, т. е. не вспоминаются пациентом после выхода из гипноза.

Нередко психоанализ, принявший за основной объект своего исследования сферу бессознательного, воспринимается непрофессионалами, запомнившими в основном заголовки книг Фрейда «Толкование сновидений», «Тотем и табу», «Я и Оно» и др., как нечто мистическое и таинственное, а сам Зигмунд Фрейд, чуть ли не как великий шаман и провидец. Нет ничего дальше от истины!

Фрейд постоянно подчеркивал, что является последовательным детерминистом, т. е. был уверен, что любое самое непонятное психическое состояние и поведение имеет в своей основе материальную причину, найти которую и есть главная задача психоаналитика.

Именно нахождение этой вполне материальной, а не мистической причины и является, по мнению 3. Фрейда, необходимым условием для начала кропотливой и длительной процедуры избавления клиента от угнетающих его состояний, нерациональных моделей поведений и неврозов.

Главной заслугой Фрейда является то, что он ввел в науку понятие бессознательного, причем не как мистическую и не поддающуюся изучению и контролю категорию, а как сферу, изучаемую и управляемую не прямыми, а косвенными методами, целую систему которых он разработал и уточнял в течение успешной многолетней практической деятельности.

Может быть, даже в идеальном варианте абсолютная точность в психоанализе не достижима, но стремление Фрейда не смиряться с властью бессознательного, а укротить его, научить людей не страдать от безграничной власти бессознательного достойно восхищения.

Каждый из нас неоднократно сталкивался с мощным сопротивлением бессознательного, когда мы умом понимаем, что так поступать не надо, а сами поступаем. Не можем отделаться от очевидных нерациональных привычек, при этом категорически требуем от других, чтобы они изменялись по первому нашему требованию. А так как этого не происходит, страдаем сами и заставляем страдать наших близких от наших, казалось бы, абсолютно справедливых и легко выполнимых, но почему- то так и не осуществляемых требований.

Фрейд хотел избавиться сам и избавить других от подобных бессмысленных страданий, а в конечном итоге избавиться и от большинства психических заболеваний, потому что они являются не чем иным, как безапелляционным господством бессознательного и робкими попытками сознания убеждать себя в том, что оно хозяин в своем доме.

Наше сознание по отношению к подсознанию нередко ведет себя как один из родителей, который идет на поводу у избалованного ребенка, при этом убеждая и себя, и другого родителя в правильности своей позиции (чтобы не признать своей беспомощности). Это попытка нашего сознания сохранить гордый вид, стараясь находить достойные оправдания своей собственной полной беспомощности перед темной мощью бессознательного.

Фрейд признал, что бессознательное биологически несравненно сильнее сознания, но задача человека подчинить силу бессознательного силе интеллекта. Но это возможно, только глубоко изучив и проанализировав бессознательное. В этом и состоит суть психоанализа Зигмунда Фрейда.

До Фрейда никто не ставил подобную задачу: те, кто признавал власть бессознательного, считали, что это какая-то таинственная сила, с которой остается только смириться; другие просто упрямо отрицали существование такой силы, даже вопреки личному опыту.

Фрейд признал существование этой силы и ее таинственную (пока) мощь, однако при этом был убежден, что мы только на данном этапе не можем все объяснить, но уже идем верным путем, и рано или поздно все это будет познано и взято под контроль разума. Фрейд говорил о том, что то, что мы сейчас называем психоанализом, — это всего лишь надстройка, под которую в будущем будет подведен материальный фундамент. Впоследствии все можно будет измерить на молекулярном, на клеточном уровне, на уровне химических и физических реакций.

И хотя до удовлетворительного решения проблемы еще далеко, мы уже получили возможность с помощью фармакологии, электростимуляции и других целенаправленных вмешательств управлять сознанием, состоянием и поведением человека (к сожалению, не всегда во благо).

Вторым ключевым моментом будущего психоанализа, обнаруженным Фрейдом во время гипнотерапевтической работы совместно с Жаном Шарко и Иосифом Брейером, было обнаружение важной роли сексуального инстинкта и его неудовлетворенности как скрытых причин неврозов и истерий и их конверсионных соматических проявлений.

Чарльз Дарвин считал половой инстинкт главным двигателем эволюционного развития не только животного мира, но и энергетической основой активной деятельности человека.

К моменту создания Фрейдом психоанализа, как завершенной системы, уже имелось значительное количество разрозненных публикаций о влиянии сексуальных проблем и расстройств на психическое здоровье пациентов. Уже были отдельные научные публикации о ранней детской сексуальности.

Так что Фрейд не «высосал эту проблему из пальца». Он лишь систематизировал уже имеющиеся данные и проверял их в практике работы по лечению истерий и неврозов с применением гипноза, учитывая не только свой опыт, но и опыт всех ведущих специалистов, применявших в то время гипнотерапию.

И главный для Фрейда авторитет Жан Шарко, старший друг и коллега Иосиф Брейер уверенно указывали на постоянное проявление у истериков в гипнотических состояниях (т. е. при снятии цензуры сознания) сексуальных травм и переживаний.

И здесь снова встал вопрос, с которым пришлось столкнуться комиссии Парижской академии наук за сто лет до этого при обсуждении научности предложенного Францем Антоном Месмером животного магнетизма.

Метод Месмера был признан нравственно опасным для общества, так как было обнаружено, что в процессе сеансов лечения магнетизмом у пациенток возрастала эротическая тяга к магнетизеру. Члены комиссии отнесли это к личности самого

Месмера, обладавшего исключительно притягательной артистической внешностью.

И как ни старался Месмер, а в дальнейшем и Фрейд подчеркнуть объективную научность своего метода, т. е. независимость его от субъективного личностного влияния магнетизера, гипнотизера, психоаналитика, сейчас уже совершенно ясно, что личность терапевта, его эмоциональное влияние на пациента имеют исключительное значение (что не отрицает объективности и научной обоснованности многих приемов гипноза и психоанализа).

Фрейд предположил, что проявление эротизма пациентов в состоянии гипноза являются не столько результатом симпатии к конкретной личности гипнотизера, сколько проявлением силы основного сексуального инстинкта, который выходит в этих состояниях из-под запретов сознания и ищет объект приложения, т. е. не конкретный объект (гипнотизер, психоаналитик) вызывает сексуальное влечение, а неудовлетворенный (подавленный цензурой сознания) сексуальный инстинкт ищет и находит ближайший объект. Личность психотерапевта, как объекта такой привязанности, усиливается еще и механизмом трансфера.

Трансфером Фрейд называл перенос на психоаналитика каких-то прошлых нереализованных чувств и отношений. Так пишут в большинстве учебников. Однако Фрейд рассматривал этот термин шире, называя им вообще определенный тип отношений, устанавливающийся между психоаналитиком и его клиентом, т. е. здесь появляется гремучая смесь переноса на психоаналитика чувств нереализованной в детстве любви и привязанности с одновременным освобождением из-под цензуры сознания мощного сексуального инстинкта. Это нередко принимает форму той или иной степени влюбленности в психоаналитика. Иными словами, трансфер — это не просто перенос определенного типа отношений с одним из родителей, это еще и перенос нереализованного сексуального инстинкта.

Здесь возникает очень сложная ситуация. С одной стороны, трансфер необходим, так как он является необходимым условием психоаналитического альянса, с другой стороны — малейшее нарушение баланса в сторону усиления эротической привязанности к психоаналитику сделает невозможным объективный психоанализ.

Согласитесь, что вы вряд ли будете свободно рассказывать самые пикантные, а порой постыдные (по вашему мнению) подробности не только вашей жизни, но даже снов и фантазий человеку, в которого влюбились и которому хотите понравиться. К тому же ваша, нарастающая с каждым сеансом безответная любовь, может сама по себе стать серьезным неврозом.

Мы уже говорили, как друг и коллега Фрейда Иосиф Брейер вынужден был бросить практику и уехать, чтобы скрыться от привязавшейся к нему пациентки. Зная об этом и о том, что еще Месмера и его магнетизм в свое время дискредитировали обвинениями в провоцировании эротизма, Фрейд был безумно напуган, когда одна из его пациенток прямо с гипнотической кушетки бросилась ему на шею.

Этот опыт — выпуск на волю «сексуального зверя», который тихо дремал в скромной женщине, — был одной из причин, по которой Фрейд отказался от применения гипноза при психоанализе. (Главной причиной были факты искажения информации под гипнозом.)

Таким образом, у Фрейда было достаточно авторитетных источников и практических примеров, чтобы выдвинуть гипотезу о силе сексуального инстинкта и о том, что сознание скрывает от себя эту силу в темных подвалах бессознательного, а ее нереализованная энергия ведет там разрушительную работу. Это проявляется в виде истерии и неврозов, в сексуальной природе которых пациент себе не признается, а находит им совершенно другие причины.

Надо сказать, что к Фрейду на сеансы приходили богатые, красивые и избалованные представительницы венского общества, в котором в этот период стало очень модным либеральное отношение к сексу в литературе и в жизни. При этом модные разговоры о психоанализе у обывателей постоянно связывались с эротической проблематикой. Можно понять, какие искушения подстерегали красивого и знаменитого Фрейда, но он с самого начала «зацементировал» в своем сознании этот «канал восприятия» пациенток, что по его же теории могло выразиться и у него самого в определенных неврозах.

Поэтому обвинения Фрейда в его «зацикленности» на сексуальном инстинкте, так же как и обвинения в том, что он спровоцировал сексуальную революцию в Европе, а затем и в Америке, никак не обосновываются его личным примером.

Напротив, есть основания предполагать, что Фрейд даже страдал определенной сексофобией и относился к сексу в своей личной жизни очень строго, можно сказать, с древнеиудейской моралью (хотя он не был верующим), где считается, что интимная жизнь оправдана только для продолжения рода. Также относился к этому великий Леонардо да Винчи, и Фрейд (который обожествлял Леонардо) показал, что выдающиеся достижения Леонардо во всех областях (нельзя поверить, что один человек столько создал) созданы благодаря полной сублимации половых инстинктов, т. е. его сексуальная энергия была направлена на другие сферы деятельности.

Как и Дарвин, Фрейд считал, что кроме инстинкта продолжения рода в человеке (как и в других представителях животного мира) имманентно присутствует агрессивный инстинкт стремления к борьбе за выживание и территориальное господство.

В силу ограничений законами и моралью современного общества у человека этот инстинкт начинает проявляться косвенно и нередко выдавливается цензурой сознания в подсознание, а оттуда, как и нереализованный сексуальный инстинкт, может вылезать в виде разных поведенческих или характерологических отклонений. Чаще всего это повышенная раздражительность, конфликтность или, напротив, уход от контактов. И все же признавая важность агрессивного инстинкта, Фрейд считал его прямые и конверсионные проявления подчиненными проблемам сексуального инстинкта.

Он считал, что именно неудовлетворенный половой инстинкт может быть мощным усилителем агрессивного инстинкта и различных форм его проявления. Если человек получает сексуальное удовлетворение, он становится добрым, благодушным.

Может быть, не было бы многих насильственных преступлений, если бы люди нашли себе объект для удовлетворения сексуальных желаний, не было бы импульсов, выходящих в агрессию. Кстати, этот аргумент выдвигают многие сторонники легализации проституции и публичных домов. (Другими аргументами являются: пресечение криминальности этого бизнеса и уменьшение распространения венерических заболеваний.)

Надо сказать, что агрессивность (как и нереализованная сексуальность) может иметь не только деструктивные (разрушительные для себя или других), но и конструктивные проявления.

Если эта агрессивность направлена против окружающих, то это плохо; а если на достижение какой-то цели, то это хорошо.

В частности, в Америке термины «агрессивность» и «агрессивный» часто употребляются как синонимы таких понятий, как напористость, целеустремленность, энергичность в достижении цели в честном соперничестве в спорте или бизнесе.

Не исключено, что и сам Фрейд, полностью подавивший в себе сексуальные влечения, именно потому отличался исключительно агрессивной энергией в завоевании и защите «жизненного пространства» для применения своего учения во всех сферах современного общества.

Несомненно, что он думал об этом в своем продолжавшемся всю жизнь самоанализе, хотя сам же и утверждал (видимо, убедившись в этом на собственном опыте), что объективный психоаналитический самоанализ невозможен, так как мы в первую очередь неискренни перед собой.

В дальнейшем Карен Хорни постарается опровергнуть Фрейда и создать самоанализ, однако через некоторое время убедится, что самоанализ может быть эффективен только в дополнении к классическому психоанализу, как домашняя работа.

Фрейд, как и Юнг, очень большое внимание уделял сновидениям. Однако если Юнг распространял на них оккультные воззрения и использовал для толкования будущего, то Фрейд этого категорически не принимал. Он говорил, что во снах может быть только прошлая информация, вытесненная в подсознание, которая при извлечении ее психоанализом может быть полезна для раскрытия истинных причин невроза.

Был очень интересный случай. Во время путешествия на пароходе в Америку (куда Фрейд взял с собой Юнга для чтения лекций), гуляя по палубе, Фрейд рассказал Юнгу о том, что во сне ему приснилась одна из пациенток, которая все время его домогалась. Он, естественно, отказал ей, но у него остался тяжелый осадок и ощущение, что он ее обидел. Юнг ответил, что в таком случае надо было уступить — это же всего-навсего сон, на что Фрейд возмутился: «Как вы можете так говорить, я же женатый человек». Человек, которого обыватели обвиняли в провоцировании сексуальной свободы, даже во сне оставался строгим пуританином.

Несмотря на многолетнюю кропотливую практическую работу по лечению неврозов, Фрейд всегда был в первую очередь ученым и стремился к систематизации и теоретизации своих взглядов.

Разработанная им схема личности была революционным вкладом в познание человека. Надо сказать, что, несмотря на многочисленные критические дополнения к Фрейду, все они являются, по сути, незначительными добавками к этой схеме.

Для любителей схематизации напомним, что схема личности по Фрейду достаточно условна, нет четкой границы между ее элементами, кроме момента «пробивания» порога сознания.

Обычно схему личности по Фрейду описывают в следующем порядке: Ид (Оно), Эго (Я) и Суперэго (сверх Я). В дальнейшем появятся Эго-психологи, которые, не отрицая схему Фрейда, будут ставить на первое место Эго, акцентируя внимание на активной роли сознательного Я.

У Фрейда же Эго (Я) — зона самосознания, пассивна и фактически является лишь ареной борьбы между Ид (Оно) и Суперэго (сверх Я).

Хотя Анна Фрейд убеждает Эго-психологов (относя к ним и себя), что и сам Зигмунд Фрейд рассматривал всю эту борьбу только ради Эго («Там, где было Ид, станет Эго», — пишет он), однако в его работах все-таки роль Эго явно уступает работе с Ид и его конфликтам с Суперэго.

Итак, зона Эго (Я) — это зона моего осознанного само- восприятия, т. е. то, чем считает меня мое сознание (независимо от того, насколько это соответствует реальности).

Зона «Ид» (Оно) отражает бессознательное, вместилище витальных животных инстинктов, составляющих основу жизни, но и одновременно многих психологических проблем современного человека, поскольку первобытные инстинкты далеко не всегда мирно уживаются с требованиями цивилизованного общества, его законов и морали. Эта моральная часть моего сознания (Суперэго или Сверх Я).

Представители всех психотерапевтических направлений принимают аксиому психоанализа о том, что «Я» сопротивляется осознанию истинных вытесненных из сознания мотивов, являющихся истинными причинами неврозов.

Наиболее типичные пути такого самообмана, самозащиты сознания от «неприятной правды» будут описаны в главе об Анне Фрейд, потому что именно она довела идею Фрейда о механизмах психологической защиты до принятой в настоящее время классификации.

Обходя психологические защиты, вытесненные мотивы и желания (к которым Фрейд в первую очередь относит сексуальные) прорываются в сознание в виде фантазий, сновидений, «случайных» оговорок, неожиданных для самого себя действий и т.п.

Иными словами, вытесненные, нежелательные для цензуры сознания моменты только кажутся отсутствующими, а на самом деле постоянно проявляются, оказывая воздействие на поведение, состояния, эмоции и мысли человека. Причем, выйдя из круга сознания, их действия становятся значительно более трудно контролируемыми и тем более управляемыми.

Когда сильный подавленный мотив прорывается в сознание, человек, не выдерживая этого, может впасть в истерический припадок или повести себя каким-то другим невротическим образом.

Фрейд утверждает, что причины любого невроза кроются в вытесненных в область бессознательного воспоминаний о той или иной травмирующей ситуации.

Чаще всего, по его мнению, это бывает связано с libido, неудовлетворением или неприемлемым с морально-этической точки зрения (самого пациента) удовлетворением полового инстинкта, даже если это происходит во снах или фантазиях.

Критика классического психоанализа обычно начинается с обвинения Фрейда в преувеличении роли сексуального инстинкта в этимологии истерий и неврозов.

Особо часто критикуется положение Фрейда об этапах раннего сексуального развития.

По Фрейду, человек проходит в своем психосексуальном развитии различные фазы, которые во многом определяют особенности характера и его будущие психологические проблемы, в том числе — неврозы.

Зигмунд Фрейд выделил три периода ранней детской сексуальности.

Первый — это оральная стадия. Оральная зона (ротовая зона) требует раздражения. Почему, когда ребенка отрывают от груди, он начинает сосать соску? Молока-то он не получает, а потребность в оральном раздражении остается, таким способом ребенок получает сексуальное удовлетворение. Кстати, у всех без исключения народов во все времена одним из распространенных видов сексуального удовлетворения являлось оральное удовольствие от различных эрогенных зон. Вопрос в том, закрепилось ли это удовольствие в младенческом возрасте путем многократного сочетания удовлетворения голода и раздражения оральной зоны или это ребенок уже рождается с сексуальным инстинктом, который ищет удовлетворения в наиболее доступной для каждого возраста форме.

Следующая стадия — анальная. Это когда ребенок получает удовлетворение эротического плана от акта дефекации. Когда мы ребенка рано начинаем сгонять с горшка и говорить ему, что это что-то нехорошее, у него возникает внутренний конфликт. Он, с одной стороны, понимает, что этого он бросить не может, а с другой стороны — осознает, что без этого жить нельзя. Поэтому, справляя нужду, он одновременно с удовольствием начинает чувствовать комплекс вины, у ребенка начинает откладываться комплекс ущербности оттого, что он делает что-то нехорошее, а не делать он этого не может. Получается некая замкнутая ситуация.

Если говорить о третьей, генитальной стадии, то происходит примерно то же самое, что и на анальной. Дети начинают понимать, чем отличается мальчик от девочки, интересуются гениталиями, начинают трогать их. В этот момент надо очень корректно провести работу, потому что если родители будут внушать, что это грязное занятие, то такая реакция может очень сильно травмировать ребенка. С одной стороны, ребенок чувствует любопытство, рука тянется, с другой — понимает, что это что-то ужасное, плохое, мерзкое. Он попадает в абсурд, которого взрослые уже не понимают, — как же могут быть мерзкими какие-то части собственного тела, если мы без них не можем обойтись, как же они могут быть некрасивыми. Получается, что ребенок уже изначально в чем-то виноват и греховен и ничего не может с этим поделать.

Фрейд считал, что ребенок может «застрять» на одной из фаз своего развития, «недополучив необходимого удовлетворения» (ранний отрыв от груди или соски, осуждение удовольствия от сидения на горшке, наказание за внимание к гениталиям и т.п.). Эти «недополучения» сохранятся в его бессознательной сфере, будут мешать его полноценному психическому развитию и наложат свой отпечаток на его характер и на всю его взрослую жизнь — от незначительных неврозов до самых серьезных психических отклонений. Напоминаю, Фрейд не утверждал, что особенности стадий ранней детской сексуальности обязательно проявятся у взрослого человека, он лишь указывал, что они могут быть одной из причин дальнейших характерологических нарушений и неврозов.

Исходя из психоаналитической теории неврозов, они возникают оттого, что во всех случаях невротических расстройств оказывается, что энергия полового инстинкта (libido) «прицепилась» к какой-то личности или другому объекту (конкретному предмету или идее).

Психоанализ помогает освободить нерационально катекти- рованную (направленную и «зациклившуюся») энергию, которая может быть использована на достижение рациональной цели или, по крайней мере, не действовать разрушительно, усугубляя невроз и усиливая фрустрацию.

Очень спорным, по мнению многих оппонентов Фрейда, является один из самых известных выявленных им комплексов — комплекс Эдипа, основу которого составляет запретная любовь к собственной матери (у мальчиков) и ревность-ненависть к собственному отцу.

Согласно знаменитой древнегреческой трагедии Софокла, сын царя Эдипа убил своего отца и женился на своей матери. (Правда, в оправдание этого действия следует помнить, что он не знал, что Эдип приходится ему отцом, а его жена его матерью.)

Фрейд дополняет комплекс Эдипа комплексом Электры, тоже взятым из мифологии, и считает, что в девочках заложена подсознательная запретная любовь к отцу и ревность к матери.

Конечно, когда речь идет о скрытом и бессознательном, спорить очень трудно, однако в реальной жизни мы встречаем не меньше примеров, когда девочки больше привязываются к матери и нередко (особенно в условиях российского бескультурья семейных отношений) твердо занимают позицию матери, не стесняющейся при ребенке некорректно характеризовать отца и настраивать против него.

В достаточно гармоничных семьях, при взаимной любви и уважении родителей, дети нередко с одинаковой любовью относятся к обоим, а в качестве объекта для подражания дочка выбирает маму, а сын отца.

Конечно, встречаются и отмеченные Фрейдом комплексы, но, на мой взгляд, они чаще исключения, чем норма, и больше зависят от отношений в семье, чем от врожденных инстинктов.

Но психоанализ хитер, как умная гадалка или опытный астролог, — если что-то сразу совпадает с их мнением, то и доказывать ничего не надо, а если не совпадает, они говорят: «Дорогой мой, вы очень примитивно смотрите, тут надо просчитать много различных переменных» — и делают это до тех пор, пока не найдут что-то совпадающее.

Ясно, что поиск наиболее эффективных путей в океане бессознательного не может быть столбовой дорогой и требует рассмотрения самых различных гипотез и предположений.

Главное, следует помнить, что Фрейд был в первую очередь практикующий психотерапевт, теории которого появлялись не из отвлеченных фантазий и пытались объяснить постепенно выступающие из тумана закономерности образования и лечения неврозов на основании добросовестного многолетнего анализа огромнейшего количества людей, большинство из которых именно благодаря Фрейду избавилось от своих неврозов.

Думается, что объективней всех оценил Фрейда его выдающийся ученик Карл Густав Юнг, сказавший, что не надо путать гениально найденные Фрейдом эффективные практические приемы лечения неврозов и его не всегда оправданное стремление распространить психоанализ как теорию (почти как религию) для объяснения всех сфер жизни человечества.

Вообще, при рассмотрении различных психоаналитических концепций Фрейда и его критиков следует помнить, что Фрейд был врач и старался помочь пациентам, страдающим определенными неврозами. Из колоссального практического опыта он вывел определенные закономерности «не лежащих на поверхности» взаимосвязей неврозов и проблем взрослых людей с различными проблемами раннего детства, в том числе и со стадиями раннего сексуального развития.

Ошибкой обывателей (в том числе считающих себя психологами и психотерапевтами) бывает типичная позиция: «Если у меня этого нет, то все это ерунда». Но дело в том, что Фрейд, как врач, лечил только «то, что болит», и считал, что указанные им причины могут (хотя и не обязательно они и только они) быть следствиями различных неврозов. Естественно, что человек, не страдающий такими проблемами, не увидит у себя и причин, порождающих их.

Ну и к тому же следует помнить, что психоанализ работает именно с причинами, вытесненными из сознания, и потому заявление том, что «у меня этого нет», означает лишь то, что вы этого не осознаете. Хотя, повторяю, весь набор психоаналитических причин не может и не должен присутствовать у каждого, это лишь подсказка возможных вариантов подхода к проблеме.

Фрейд считал, что наряду с сексуальным инстинктом, а точнее, инстинктом продолжения рода («либидо») есть инстинкт завершения, разрушения жизни («мортидо»), а также в какой-то мере связанный и с либидо, и с мортидо агрессивный инстинкт. Это биологически обоснованный Дарвином инстинкт борьбы за жизненное пространство, нападения.

Особенное внимание он стал уделять этому инстинкту после Первой, и тем более после ужасов Второй мировой войны. Фрейд пришел к печальному убеждению, что войны неистребимы, потому что агрессивный инстинкт заложен в человечестве, и он всегда будет искать выход.

По мнению Фрейда, агрессивный инстинкт может сублимироваться — человека неосознанно будет тянуть к соответствующим видам деятельности, где он сможет его реализовать. Так, он считал, что в хирурги и в дантисты идут люди с вытесненным из сознания агрессивным инстинктом, который они смогут безнаказанно и даже престижно реализовать. При этом их сознание категорически отрицает этот мотив, находя своему выбору благородные причины. Это, конечно, очень спорный момент, но, с другой стороны, согласитесь, что далеко не каждый человек сможет пойти в эту профессию, даже понимая, что она важная и нужная. С другой стороны, не будь хирургов и дантистов, я думаю, большинства из нас с вами уже не было бы в живых.

В дальнейшем один из первых учеников и отступников Фрейда Альфред Адлер обвинит Фрейда в том, что тот не учитывает, что человека главным образом формирует социальное окружение. Фрейд не отрицал влияния социальной среды, но считал ее лишь декорацией для проявления роли индивидуальности, т. е. лидер, агрессор или конформист в любом обществе окажутся такими — будут меняться лишь декорации. Это спорное положение. Хотя сам Фрейд в какой-то мере его подтвердил. В раннем детстве мечтал стать великим завоевателем, но когда в силу социальных условий вынужден был выбрать другой путь, все равно завоевал все человечество.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >