Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Эстетика
Посмотреть оригинал

ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ, ОТРАЖАЮЩИЕ ДУХОВНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ОСВОЕНИЕ МИРА

Эти группы эстетических категорий, будучи более непосредственным отражением духовно-практического освоения действительности человеком, специфически соединяют в себе содержание категорий объективного состояния и мира субъекта социально-духовной жизни.

Вместе с тем первая категория этой группы — эстетический идеал — как бы впитывает в себя содержание категорий эстетического вкуса и эстетического чувства, становясь по объему и содержанию наиболее широкой, и тем самым в обратной субординации воздействует на них и корректирует их содержание и объем.

Эстетический идеал является такой категорией в этом ряду, в которой еще основательно выражена объективная социальная и духовная сущность человека.

Онтологическая сущность эстетического идеала заключается в том, что в нем концентрированно выражено поступательное развитие общества в конкретно-чувственном, образном раскрытии совершенства человека и природы. Социально-объективное еще определяет здесь критерии совершенства и гармонии (прекрасного).

В этом смысле эстетический идеал является своеобразной доминантой, организующей структуру эстетического сознания определенной эпохи. И это делает его единством действительного и должного при определяющей роли последнего.

Но идеал вообще, а эстетический идеал в особенности как конкретно-чувственное бытие сущности не может быть только должным. Эстетический идеал это не только «путеводная звезда», но и самая действительность, понятая в развитии; в этом диалектическая основа его существования.

В том же случае, когда в эстетическом идеале начинает доминировать момент идеализации или приземления объективной реальности, его онтологическая структура разрушается.

Как верно замечает О.В. Лармин: «Когда для отражения берутся абстрактные, не выделенные из анализа объективных закономерностей возможности, возникают утопические, а иногда и просто ложные идеалы» [85. С. 14].

Так, если эпоха Возрождения создает идеал цельного, гармонического человека, то в романтической эстетике доминирует идеализация прошлого, а следовательно, снятие момента развития, непонимание настоящего.

Те социальные конкретно-исторические эпохи, в которых эстетический идеал выражается наиболее полно, являются объективными носителями социального и духовного прогресса.

Та или иная структура эстетического идеала с теми или иными доминантами проецируется не только на человека и общество, но и на природу.

Идеал Человека эпохи Возрождения органически слит с идеалом Природы. Особенно глубоко он выражен в изумительном творении Джорджоне «Спящая Венера», в котором раскрыто единение и гармоническое единство Человека и Природы. Умиротворенно спит молодая женщина, ее лицо полно покоя и счастья, и такой же умиротворенный пейзаж — такой же совершенный и гармоничный — как бы вторит совершенству человеческого бытия.

Это возможно, конечно, на уровне определенного овладения природой, осознания ее сущности, когда человек смог увидеть реально, объективно живущую красоту природы глазами, с которых сброшены шоры страха и преклонения перед неведомыми силами.

Таким образом, в категории эстетического идеала в онтологическом аспекте наряду с его социальным значением определенно нарастают элементы познания и оценки природы.

Феноменологически эстетический идеал существует как исторически конкретный образ совершенной жизни, человека и природы.

Наиболее полно феноменология эстетического идеала, конечно, выражается в искусстве, в образах совершенного человека как социально-природного существа.

В гносеологическом аспекте эстетический идеал есть представление о совершенной жизни, т.е. конкретно-обобщенное. Это нечто аналогичное конкретному, которое, в понимании К. Маркса, возникает в процессе научного познания, идущего от конкретно-отдельного к абстрактному и от него к конкретно-всеобщему. Но в отличие от научного конкретно-всеобщего конкретно-обобщенное в эстетическом идеале есть единство чувственного и абстрактного, в котором действительность не принижается, но и не превращается в нечто эфемерное. В истинном эстетическом идеале воплощено единство познания действительности и предвосхищение будущего. В таком понимании эстетического идеала снимается кантовская антиномия должного и действительного.

Будучи представлением о совершенной жизни, человеке и природе, эстетический идеал является такой гносеологической структурой, в которой запечатлено конкретно-обобщенное и индивидуальное.

Именно это дает возможность объединить в эстетическом идеале индивидуальные представления о совершенном с всеобщим, через наш индивидуальный эстетический вкус подняться к общечеловеческим эстетическим ценностям.

Важно подчеркнуть, что эстетический идеал оценивается не только позитивно-эстетически (прекрасное, возвышенное), но он также является критерием в понимании эстетической дисгармонии (трагического, комического, ужасного, низменного и т.д.), является основанием анализа и соотнесения познания и оценки эстетических явлений с его позитивным содержанием. Поэтому едва ли «своеобразие эстетического идеала состоит в том, что он... действует... только [выделено мной. — Е.Я.] в процессе оценки прекрасного» [2. С. 9—10].

Движение от индивидуального к всеобщему в эстетическом идеале особенно ярко и наглядно демонстрируется искусством; познание произведения искусства всегда начинается с нашего индивидуального, субъективного отношения, которое в процессе восприятия, познания и оценки перерастает в контекст общеэстетический, в процесс приобщения к высоким ценностям художественной культуры, к обретению ценностного представления о значимости данного произведения искусства и эстетических ценностей вообще.

Социальное значение эстетического идеала заключается в том, что он, как это следует из всего рассмотрения проблемы, ориентирует общество и человека на реальность, на те проблемы, которые встают перед обществом. Именно в этом аспекте следует понимать мысль К. Маркса о том, что реальное движение важнее всяческих идеалов, так как оно и есть реализация исторических задач, стоящих перед прогрессивным слоем, создающим в практике социальной жизни и социальной борьбы совершенное общество.

Здесь эстетический идеал выступает как определенная реальная цель и стимул жизни и деятельности человека и общества в целом, приобретая для них мировоззренческий смысл, становится основанием поведения и определения эстетических ценностей и значений.

Поэтому в эстетическом идеале наиболее полно выражается степень свободы человеческой деятельности и жизни, так как «эстетический идеал берет все... виды свободы в их совокупности и конкретно-чувственном проявлении...» [85. С. 47]. Вместе с тем эстетический идеал органически входит в мировоззрение и практические действия человека. Общее и индивидуальное в подлинном эстетическом идеале должны совпадать и реализовываться в духовно-практической деятельности человека.

Социальное назначение идеала реализуется также и через воспитание в человеке «идеального» отношения к природе.

В общем процессе поступательного развития эстетический идеал является тем, что совершенствует духовный мир человека, приобщает его к всеобщему, развертывая творческие потенции, делая человека социально активным и духовно богатым, способным обнаружить собственное совершенство, совершенство природы и общества.

Эстетический вкус является такой категорией, которая объединяет в себе эстетический идеал и эстетическое чувство, это как бы связующее звено между социальным миром, природой и человеком.

Особенно полно это выражается в онтологии эстетического вкуса, который, с одной стороны, является способностью высказывать суждение об эстетических достоинствах предмета, с другой — переживанием, рефлексией, эмоцией, в которой реализуется субъективное и индивидуальная неповторимость личности. Это свойство эстетического вкуса связано и с психологическими уровнями отражения, так как «в отношении творчества вполне применима гегелевская триада, где тезисом является бессознательное (невербальное мышление), антитезисом — сознание, а синтезом — их взаимодополнение» [85. С. 74].

На онтологическом уровне эстетический вкус наиболее полно отражает это единство сознательного и интуиции (рефлексии), их своеобразный гармонический синтез. Следовательно, эстетический вкус не может быть только рациональным (суждение), но он не может быть и только чувством. Это рационально-эмоциональное освоение действительности, и в этом смысле эстетический вкус — такая категория, в которой отражена гармония социальной и природной сущности человека.

Единство эмоционально-рационального в эстетическом вкусе подчеркивается также и тем, что в нем объединяется всеобщность эстетического идеала и индивидуальность эстетического чувства.

Сущность эстетического вкуса все же заключается в том, что это гармоническое единство суждения и переживания, и именно это делает его общесоциальным, а в определенных исторических условиях — социальным явлением и вместе с тем индивидуально неповторимым качеством личности, обеспечивающим богатство и многообразие эстетического отношения к миру на основе единой доминанты — эстетического идеала.

Феноменологически эстетический вкус выражается в многообразии индивидуальных рационально-эмоциональных оценок, в антиномии всеобщего и единичного, которая разрешается через диалектическое единство воплощенных в нем эстетического идеала и эстетического чувства. Всеобщность идеала здесь оказывается необходимым условием существования эстетического вкуса личности, социальной группы. И в этом смысле обыденное суждение о том, что о вкусах не спорят, верно на уровне суждения об индивидуальном эстетическом вкусе, но оно неверно в принципе, когда речь идет о социально-природной сущности эстетического вкуса. Поэтому развитой эстетический вкус в значительной степени определяется исторически конкретным эстетическим идеалом.

Совершенно права А.С. Молчанова, когда говорит о том, что колебания истинных вкусов определяются эстетическим идеалом и как бы корректируются им [111].

Именно это дает возможность человеку через эстетический вкус обнаружить формы бытия (а затем и сущность) не только прекрасного и возвышенного, уродливого и низменного, но и таких социально-объективных категорий, как трагическое и комическое, проникать в содержание художественного образа, искусства вообще, в своеобразие мышления того или иного художника.

Но вместе с тем эстетический вкус предполагает индивидуально неповторимое переживание воспринимаемого объекта, он невозможен без рефлексии, в которой рождается состояние эстетического охвата, обладания объектом, а не только его оценки в суждении о нем.

Наиболее ярко и сильно это свойство эстетического вкуса проявляется в искусстве, когда художник в своем произведении неповторимо передает свое отношение к предмету творчества.

Так, например, в стихотворении Райнера Марии Рильке «Испанская танцовщица» глубоко запечатлен не только образ, созданный поэтом, но и его переживание изображаемого, выраженное через его эстетический вкус.

Как спичка, чиркнув, через миг-другой Выбрасывает языками пламя,

Так, вспыхнув, начинает танец свой Она, в кольцо зажатая толпой,

И кружится все ярче и упрямей.

И вот — вся пламя с головы до ног.

Воспламенившись, волосы горят,

И жертвою в рискованной игре Она сжигает платье на костре,

В котором изгибаются, как змеи,

Трепещущие руки, пламенея.

И вдруг она, зажав огонь в горстях,

Его о землю разбивает впрах Высокомерно, плавно, величаво.

А пламя в бешенстве перед расправой Ползет и не сдается, и грозит...

Но точно, и отточенно, и четко

Чеканя каждый жест, она разит

Огонь своей отчетливой чечеткой [136. С. 79].

Так в феноменологии эстетического вкуса пульсирует диалектика неповторимого эмоционального таинства личности и ее приобщенности к всеобщему, опосредовано восходящей к эстетическому идеалу. В этом своеобразие структуры эстетического вкуса, существующее как некая неустойчивая устойчивость, как внутренне противоречивое и вместе с тем единое эмоционально-рациональное состояние, как некая чувственно-интеллектуальная духовность.

В гносеологическом аспекте эстетический вкус есть, условно говоря, некое «абстрактное», в котором присутствует в снятом виде социальное и природное содержание эстетического чувства, так как вкус еще не есть конкретно-обобщенное, т.е. эстетический идеал. Он является как бы субординирующим гносеологическим звеном между ними; «абстрактным моментом», тяготеющим к полноте эстетического идеала, но еще не оторвавшимся от эстетически-чувственного.

Это диалектическое своеобразие гносиса эстетического вкуса глубоко подметил И. Кант, для которого его диалектика выступает как антиномичное, неразрешимое противоречие между единичностью и всеобщностью.

«Не может быть, — писал он, — никакого объективного правила вкуса... Искать такой принцип вкуса, который давал бы всеобщий критерий прекрасного посредством определенных понятий, — это тщетный труд, так как то, что ищут... невозможно и само по себе противоречиво» [71. С. 235].

И вместе с тем, по Канту, «высший образец, первообраз вкуса есть только идея... по которой он [человек. — Е.Я.] должен судить обо всем, что может быть объектом вкуса» [71. С. 236]. Для Канта это противоречие в пределах человеческого сознания было неразрешимо.

Однако принципы диалектического мышления позволяют разрешить это противоречие через категорию особенного, которое не есть всеобщее, но уже не является единичным, а находится между ними, в данном случае между эстетическим идеалом и эстетическим чувством. Это делает эстетический вкус такой категорией, в которой универсально соединяются два уровня познания — живого созерцания и абстрактного мышления; делает эстетический вкус наиболее полным, всесторонним гносеологическим и социальным эстетическим феноменом.

Именно поэтому в социальном аспекте категория эстетического вкуса органически связана с проблемой полноты эстетического бытия личности, т.е. с проблемой эстетического воспитания, с процессом формирования социально-природного и духовного совершенства человека. Здесь очень важно подчеркнуть, что эстетический вкус как некая целостность, как субординация эстетического идеала и эстетического чувства формируется не только искусством, но и всей духовно-практической деятельностью человека. И в этом смысле чеховская формула «В человеке все должно быть прекрасно: и мысли, и лицо, и одежда» раскрывает существенные признаки развитого эстетического вкуса. Следует лишь добавить, что и в «физическом» бытии человека (манера держаться, движения, голос, мимика, жестикуляция, органическая потребность в физической культуре) не в меньшей степени, чем в духовной сфере, проявляется эстетический вкус человека.

Таким образом, в категории эстетического вкуса в социальном смысле зафиксирована практика духовно-природного совершенствования человека. Социальная проблема формирования всесторонне и гармонически развитого человека в значительной степени реализуется через развитой эстетический вкус, через богатство его социальной, духовной и физической жизни.

Будучи важнейшим элементом эстетического воспитания, эстетический вкус включается в общую систему воспитания человека, в процесс формирования богатства его социальной, физической, интеллектуальной и духовной жизни.

Эстетическое чувство как эстетическая категория являет собой удивительное сочетание природного и социального. И в этом смысле в эстетическом чувстве заключены потенциальные возможности как эстетического вкуса (а через него и эстетического идеала), так и художественно-эстетической деятельности, оно является эмоциональным выражением и побуждением к действию.

Онтологически эстетическое чувство есть способность непосредственной эмоциональной реакции на эстетически значимый объект. Причем эта реакция не носит еще оценочного характера, она присутствует в нем в снятом виде как интуитивное обнаружение совершенного в объективной реальности.

«Эстетическое чувство, — писал А.В. Луначарский, — это чувство наслаждения жизнью» [97. С. 14], и в этом смысле в эстетическом чувстве его социально-практическая значимость раскрывается через богатство эмоциональной жизни человека, через его природно-духовное отношение к миру.

Однако, акцентируя внимание на том, что эстетическое чувство связано в основном с положительными эмоциями, следует отметить, что в целом оно несет в себе и негативные эмоции, связанные с восприятием трагического, ужасного, низменного. «Одно и то же чувство может реализоваться в различных эмоциях. Так, чувство любви к Родине в зависимости от обстоятельств может породить эмоции гнева, печали, радости» [153. С. 17]. Поэтому в сущности своей эстетическое чувство есть переживание, которое включает в себя как важнейший элемент эстетическое наслаждение, но не сводится к нему [ 186. С. 51], оно так же «антиномично», как и эстетический вкус. Хотя в конечном счете и отрицательное переживание должно привести в эстетическом чувстве к активному действию, к оптимистически-эмоцио- нальному отношению к миру.

Состояние отрицательно-эстетических эмоций, приводящих все же к положительной эстетической реакции, выражено в одном из самых брутальных стихотворений Шарля Бодлера «Падаль»:

Вы помните ли то, что видели мы летом?

Мой ангел, помните ли вы

Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,

Среди рыжеющей травы?..

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи Над мерзкой грудою вились,

И черви ползали и копошились в брюхе,

Как черная густая слизь.

Все это двигалось, вздымалось и блестело,

Как будто, вдруг оживлено,

Росло и множилось чудовищное тело,

Дыханья смутного полно [22. С. 51—52].

Казалось бы, что смакование разложения и распада у Бодлера абсолютно и безгранично, но он все же остается на грани эстетического, все это он делает для того, чтобы утвердить через эти чувства человеческие ценности:

И вас, красавица, и вас коснется тленье,

И вы сгниете до костей,

Одетая в цветы под скорбные моленья,

Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,

Вас пожирать во тьме сырой,

Что тленной красоты — навеки сберегу я И форму, и бессмертный строй [22. С. 52].

Если же в эмоциональной оценке совершенно отсутствует позитивный момент, то и здесь эстетическое чувство разрушается, и это тоже признак патологии чувств.

Феноменологически эстетическое чувство раскрывается через различные аспекты способности человека переживать безграничное совершенство природы, богатство социальной и духовной жизни человека.

Доминантой всего этого многообразия переживаний является катарсическая природа эстетического чувства, в которой осуществляется переход непосредственной эмоции на уровень духовно-эмоционального отношения, на уровень «умных чувств» (Л. Выготский). Богатство эстетического чувства связано также с тем, что антино- мичность — точнее, амбивалентность — эстетических переживаний (положительные и отрицательные эмоции) есть отражение специфики эстетического чувства вообще, которое «можно определить как те эмоциональные переживания, которые возникают у человека под воздействием самых разнообразных эстетически значимых явлений окружающей действительности...» [51. С. 117].

Это, собственно, и порождает катарсические аспекты эстетического переживания, так как катарсис — это не только мгновенное са- мосгорание аффектов, это более сложное и устойчивое духовное состояние, в котором сталкиваются противоположные эмоции — радость и страдание, любовь и ненависть, счастье и горе...

Все это в катарсисе, конечно, приводит к определенным рациональным и социальным уровням эстетического, но в основании этого процесса все же лежат эстетические чувства, диалектически раскрывающиеся в многообразии эстетических переживаний.

В поэтической форме эту амбивалентность, диалектику чувств афористически выразил М. Горький в «Балладе о графине Эллен де Курси»:

Мучительны сердца скорби,

И часто помочь ему нечем,

Тогда мы забавною шуткой

Боль сердца успешно лечим! [45. С. 100]

Скорбь и шутка выступают здесь как противоположные эмоции, приводящие к катарсической разрядке.

Гносеологически значение эстетического чувства заключается в том, что оно конкретно стимулирует работу воображения вообще. А в наиболее полном своем проявлении пробуждает творческое воображение, являющееся одним из стимулов художественного познания и процесса создания произведения искусства.

«...Основой эстетической реакции, — пишет Л.С. Выготский, — являются вызываемые искусством аффекты, находящие себе разряд в деятельности фантазии. На этом единстве чувства и фантазии и основано всякое искусство» [34. С. 273—274].

Таким образом, художественная фантазия, как и воображение вообще, органически вплетается в процесс эстетического переживания, в природу эстетического чувства. И в этом наиболее полно проявляется структурирующая природа эстетического чувства, которое является как начальным этапом эстетического отношения к миру, так и его завершением в эстетической деятельности вообще и конкретно в художественном творчестве.

Именно поэтому эстетическое чувство как единство природно- и социально-субъективного и индивидуального в гносеологическом аспекте приобретает особое значение, так как придает процессу познания характер не только знания, но и убежденности.

Как верно заметил Герман Гессе: «Истина должна быть пережита, а не преподана» [96. С. 28].

Социальный смысл эстетического чувства определяется в значительной степени всеми предшествующими чертами, в которых ясно выражена объективно-субъективная природа этой эстетической категории. Социальное значение эстетического чувства заключается в том, что в нем наиболее полно выражается игра физических и интеллектуальных сил человека. Физических — как природного индивида и интеллектуальных — как духовного совершенства личности.

Как говорилось выше, эстетическое чувство, будучи начальной структурой эстетического сознания, вместе с тем является и его конечным результатом. Но на этом завершающем этапе оно уже выступает не как непосредственная природная эмоциональная реакция на объекты, а как чувство, пронизанное духовным и социальным содержанием. В этом смысле эстетическое чувство и является «умным чувством», так как оно охватывает весь эмоционально-духовный мир человека, гармонизирует и совершенствует его.

Это совершенствование и гармонизация мира человека в конечном счете осуществляются только в культуре социально прогрессивного общества.

В обществе социально реакционном это совершенствование и гармонизация затруднены, в нем подлинное содержание (природное и социальное) эстетического чувства деформируется. Здесь начинают доминировать психофизиологические уровни, разрушающие природные и социальные основания этого чувства, и возникают условия для патологии чувств.

В рассмотренных эстетических категориях, отражающих духовно-практическое освоение мира, как мы видим, со всей определенностью проявляется диалектическое взаимодействие объективных состояний и субъекта социальной жизни.

Сущность субъекта социально-духовной жизни наиболее полно отражается в таких категориях, как искусство, художественный образ и творчество, к рассмотрению которых мы и переходим.

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы