Республика Казахстан в энергетической интеграции на Евразийском пространстве

Энергетическая безопасность и энергетическая интеграция: новые структурные вызовы и риски для Республики Казахстан

Остановимся более подробно на анализе интеграционных процессов в области энергетики и рассмотрим возможные структурные риски и вызовы энергетической безопасности, с которыми может сталкиваться Казахстан в ходе участия в энергетической интеграции в рамках ЕАЭС. В целях дальнейшего анализа предлагаем выделить три этапа энергетической интеграции на основании существующих предпосылок к ее реализации:

  • • либерализацию торговли энергетическими товарами и электроэнергией, формирование институциональных условий для реализации совместных проектов компаний из государств-участников в области энергетики (I этап);
  • • формирование общих рынков электроэнергии, газа, нефти и нефтепродуктов (II этап);
  • • формирование единого энергетического пространства (III этап).

В ходе данного процесса, помимо возможных разногласий между

отдельными участниками (например, юридическими лицами) и постоянного воздействия внешних факторов (например, санкций), возникает ряд структурных рисков и противоречий, особенно острых в такой фундаментальной отрасли, как энергетика.

Первое противоречие возникает между национальными и общими интересами. Исходя из проанализированной логики интеграционного процесса, страны-участники интеграции должны поддерживать общие цели совместно решать возникающие задачи. Однако в процессе формирования общей повестки дня неизбежно возникновение противоречий и столкновение интересов государств-участников. В случае с ЕАЭС, для Казахстана риск лежит в плоскости возникновения острой конкуренции в нефтедобывающей сфере внутри ЕАЭС, а именно - с Российской Федерацией. Реализация данного риска наиболее вероятна на этапе формирования общего рынка нефти и нефтепродуктов ЕАЭС, необходимо заблаговременно проработать вопрос об управлении подобными риском. В данном контексте мы предлагаем рассмотреть следующие возможности:

  • 102
  • • Введение системы квот на добычу и экспорт нефти, которые бы четко регламентировали объемы добываемой и экспортируемой нефти для России и Казахстана в целях недопущения внутренней конкуренции;
  • • Создание совместного казахстанско-российского маркерного сорта нефти, получаемого из смеси российской и казахстанской нефти в некой пропорции (например, 50/50 или 40/60), что позволит ликвидировать сам факт конкуренции, обратив ее в сотрудничество в рамках совместного проекта;
  • • Создание казахстанско-российского совместного нефтетрей- динового предприятия, в полномочия которого будет входить выработка маркетинговой стратегии для казахстанской и российской нефти на мировых рынках;
  • • Создание в рамках Евразийской экономической комиссии особого органа, который мог бы координировать сотрудничество в нефтяной сфере и способствовать нахождению компромисса.

Второе противоречие возникает между национальным суверенитетом и полномочиями наднациональных органов. По мере углубления интеграционных процессов, круг вопросов, которые находятся в ведоме наднациональных органов, будет постоянно расширяться. Следовательно, национальные правительства будут все чаще вынуждены подчиняться коллективной воле, даже если это противоречит их собственным национальным интересам. Частичным выходом из данной ситуации может являться отказ от принятия единогласных решений в пользу принятия решений методом простого или квалифицированного большинства, иначе интеграционное объединение рискует потерять способность реагировать на вызовы, стать плохо управляемым. Однако в любом случае процесс передачи на наднациональный уровень функций, связанных с государственностью и суверенитетом проходит весьма затрудненно. Для энергетической сферы это чревато возрастанием рисков, связанных с балансировкой электроэнергетических и газотранспортных систем и обеспечением надежности поставок. Для Казахстана в данном контексте становится наиболее актуальным вопрос гармоничного сочетания национальных и общеевразийских стратегических целей и приоритетов развития, а также отстаивание своей позиции в органах ЕЭК. По нашему мнению, данный риск на текущем этапе не является столь опасным ни для Казахстана, ни для ЕАЭС в целом, поскольку Евразийский экономический союз с этой точки зрения объективно является одним из наиболее сбалансированных интеграционных объединений в мире ввиду небольшого числа государств-участников и высокого уровня доверия и взаимопонимания между ними.

Третье противоречие возникает между прогрессом интеграции и целостностью интеграционного объединения. По мере развития интеграции может оказаться так, что часть стран не способны либо не желают участвовать в новых общих проектах. Это можно назвать «проблемой разных скоростей»: далеко не все страны оказываются экономически, политически, технологически и социально готовы к восприятию новых трендов, задаваемых формальными или неформальными лидерами интеграционного объединения. Это противоречие является очень опасным, так как ведет к дезинтеграции, дроблению интеграционной группировки на отдельные зоны, что, опять-таки, крайне критично для обеспечения надежного и бесперебойного функционирования сложных межнациональных, объединенных в единую структуру энергетических систем и общих энергетических рынков. Для Казахстана данный риск может стать актуальным лишь в случае крайне негативного сценария развития казахстанской экономики, в результате которой технологический, экономический и социальный прогресс страны замедлится до такой степени, что не будет соответствовать темпам и уровню развития других стран ЕАЭС. Мы полагаем, что такой сценарий крайне маловероятен, поскольку Республика Казахстан остается одним из наиболее развитых государств пост-советского пространства и демонстрирует высокий экономический потенциал. Тем не менее, необходимо продолжать активную работу по совершенствованию экономической политики, внедрению новых технологий в производственной и энергетической сфере, а также развивать научно- техническое сотрудничество со странами ЕАЭС.

Особым образом необходимо выделить внешние риски: изменение мировой конъюнктуры энергетических рынков, ухудшение глобальной безопасности, геополитические угрозы, стагнация мировой экономики, и другие.

Безусловно, столь сложный процесс, как энергетическая интеграция, является продолжительным и постепенным, а также требует больших усилий от всех стран-участников интеграционного объединения. Интеграция энергетических комплексов, создание общих энергетических рынков и объединенных энергетических систем не может быть осуществлено мгновенно или директивным образом. При этом все участники процесса должны принимать активное участие в формировании интеграционной повестки дня, а также обладать временем и возможностями для адаптации к предполагаемым изменениям региональных энергетических рынков.

С учетом вышеизложенного и в целях минимизации рисков и вызовов предлагаем рассмотреть два базовых сценария создания единой системы управления интеграционным объединением в рамках процесса дальнейшей энергетической интеграции:

Первый сценарий. Развитие координации и сотрудничества сторон на наднациональном уровне без передачи существенного числа полномочий от национальных органов интеграционным институтам. В этом случае сохраняется как национальная политика, так и регулирование экономического и энергетического сектора на национальном и двусторонне-многостороннем уровнях. Страны продолжают выступать на международной арене в качестве самостоятельных (независимых) субъектов и участвовать в работе международных организаций. Примером такой организации является Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА). Однако следует отметить, что практическая реализация глубокой отраслевой интеграции, в частности, энергетической, при таком подходе маловероятна ввиду высокой степени экономической и энергетической автономии участвующих субъектов.

Второй сценарий. Создание самостоятельного наднационального органа, наделенного правами принятия решений, и передача ему части суверенных прав по осуществлению энергетической политики, гармонизации законодательства и созданию общих рынков энергии и энергоносителей. Наднациональный орган определяет приоритеты развития отрасли в странах-участницах, забирает под себя все осуществлявшиеся ранее на двустороннем уровне регулирование, а также формирует гармонизированные подходы по развитию взаимоотношений с третьими странами. Он также выступает от собственного имени на мировой арене. Решения наднациональных органов обязательны для национальных министерств и ведомств сторон. Евразийский экономический союз в настоящее время движется по этому пути. В рамках подобного подхода концепция энергетической интеграции становится вполне реализуемой ввиду наличия возможности проведения единой энергетической политики участников.

Очевидно, что чем шире состав функций и полномочий, передаваемых на наднациональный уровень, тем эффективнее функционирует отраслевая интеграционная модель. И наоборот, чем уже круг функций и полномочий, передаваемых на уровень наднациональных институтов, тем медленнее и нерешительнее идет этот процесс. В случаях, когда часть основополагающих функций (таких, как разработка энергетической политики и регулирование в сфере доступа на рынки электроэнергии, газа или нефти) остается за национальными органами, возникает трудно разрешимая проблема координации регулирования экономики с интеграционными институтами. Практика показывает, что эффективного способа решения этой проблемы нет - бесконечные конфликтные ситуации, возникающие из-за несовпадения интересов сторон (многие из которых связаны с защитой национальных интересов от конкурентов из других стран-участниц интеграции), порождают бесчисленное количество комиссий, советов и рабочих групп, что усложняет и бюрократизирует процесс принятия решения. В то же время, в отсутствие сильных наднациональных институтов многие споры затягиваются на неопределенный срок, и в итоге тормозится сам процесс интеграции.

На наш взгляд, не следовало бы «совершать прыжок», переходя сразу к стадии создания наднационального регулирующего органа. Но своевременное создание наднациональных институтов с делегированием им широкого круга полномочий регулирования отраслью от национальных органов власти является важнейшим и необходимым условием успешного функционирования энергетического союза.

Следует также отметить еще один важный фактор, влияющий на развитие процесса энергетической интеграции, а именно - феномен корпоративной интеграции, возникший в форме своеобразного кластера экономических взаимодействий в глобальном мире с системой общественного разделения труда. За несколько веков это явление существенно эволюционировало от элементарных форм защиты интересов предпринимателей до глобальных транснациональных корпораций, в том числе в энергетической сфере. Стоит отметить, что корпоративная интеграция также несет в себе не только возможности, но и риски.

В современном мировом хозяйстве актуальность такого направления экономических исследований как корпоративная интеграция поддерживается наличием двух противоречивых тенденций. С одной стороны, усиливается интернациональное значение мировых рынков факторов производства, унифицированных стандартов и норм взаимодействия предпринимательских организаций, масштабов деятельности крупнейших корпораций и объёма взаимных инвестиций. С другой стороны, отмечается устойчивая тенденция к автаркии экономических интересов, выражающаяся, как правило, в возведении дополнительных барьеров для деятельности предпринимателей, во введении торговых и прочих ограничений для защиты внутренних производителей с целью получения для них экономических преимуществ, особенно в рамках существования региональных интеграционных объединений.

Понятие корпоративной интеграции является достаточно новым для экономической практики. Возникновение корпоративной интеграции связано с развитием сотрудничества компаний. В отличие от неофункциональной «интеграции сверху», которая подразумевает, в первую очередь, формирование наднациональных регулирующих и управляющих органов, корпоративная интеграция является примером «интеграции снизу». Она возникает как естественный, во многом даже стихийный процесс торгового и инвестиционного взаимодействия компаний и корпораций, перемещения факторов производства, в результате которого между экономическими агентами стран-участников формируются устойчивые взаимосвязи. Инструментами корпоративной интеграции являются прямые инвестиции в развитие производственно-технологических цепочек, создание альянсов между государствами с целью долгосрочной экономической кооперации, а также формирование обширной системы взаимосвязей из контракторов, подрядчиков и партнеров, которая возникает, как правило, вокруг одной или нескольких крупных корпораций, осуществляющих свою деятельность на территории стран-участников.

Главным положительным эффектом корпоративной интеграции является получение дополнительных конкурентных преимуществ на мировых рынках, укрепление позиций страны в системе международного разделения труда. Активное сотрудничество экономических агентов в формате корпоративной интеграции побуждает правительства стран-участников к созданию благоприятных условий для ее дальнейшего развития путем снятия тарифных и нетарифных ограничений и барьеров, создания вспомогательных институтов сотрудничества, либерализацию инвестиционного и налогового режимов. Таким образом, корпоративная интеграция возникает и развивается при наличии консенсуса между государствами, обществом и бизнесом.

Поддержка корпоративной интеграции возможна также путем создания приграничных особых экономических зон, территорий опережающего развития и опорных зон. Между Казахстаном уже имеются примеры подобной кооперации в формате корпоративной интеграции - в частности, оренбургский газохимический кластер. Наиболее перспективным, на наш взгляд, является дальнейшее развитие сотрудничества с зарубежными энергетическими компаниями, которое может быть оформлено в виде взаимных продаж долей акций, участия в приватизациях, тендерах, торгах, и т.д. Взаимное присутствие компаний в активах друг друга повышает надежность партнерства, позволяет обеспечить баланс интересов, обеспечивает значительные возможности для переговоров, поиска взаимовыгодных решений при сотрудничестве. Отношения между партнерами, таким образом, выходят за рамки сделок по купле-продаже товаров или оказанию услуг, формируя более высокую степень кооперации.

Эффективными также являются такие известные экономические инструменты как создание консорциумов и совместных предприятий, государственно-частное партнерство с участием иностранных инвесторов, соглашения о разделе продукции, концессии, лизинг, проектное финансирование, прямые инвестиции. Привлекательным инструментом является также создание альянсов - то есть, временного объединения капиталов для реализации совместных инвестиционных проектов.

Таким образом, корпоративная интеграция Казахстана со стра- нами-партнерами, в первую очередь, в рамках ЕАЭС, позволит укрепить их общую экономическую интеграцию, будет способствовать реализации планов по формированию общих рынков энергии и энергоносителей, осуществлению крупных совместных проектов и решению проблем в области энергетики.

Можно выделить два связанных между собой канала формирования единого энергетического пространства. Первое - создание пространства энергетической интеграции в результате региональной кооперации, то есть взаимодействия государственных органов в регионе, целью которого является устранение барьеров на пути движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы (институциональная интеграция). Однако не менее важным каналом является взаимодействие на микроуровне («неформальная», «корпоративная» интеграция или «консолидация» энергетического пространства) - например, формирование транснациональными или крупными национальными энергетическими корпорациями производственных систем, охватывающих несколько стран региона, или рост взаимной торговли энергией и энергоносителями, создание международных энергетических транспортных коридоров, совместные проекты по добыче, транспортировке и переработке углеводородов. Взаимодействие региональной кооперации и интеграции на микроуровне не является однозначным. В некоторых регионах мира высокий уровень неформальной интеграции сосуществует с незначительным взаимодействием на уровне государств (Юго-Восточная Азия); в других институциональная интеграция заметно опережает неформальную (Латинская Америка); а в третьих (как правило, наиболее успешных) эти два аспекта межгосударственного взаимодействия неразрывно связаны между собой, взаимно усиливая друг друга.

Следует отметить, что корпоративная интеграция оказывается действенным механизмом только в том случае, если она реализуется в рамках интеграционного объединения, в то время как экспансия компаний из других государств, не участвующих в интеграционном процессе, является фактором риска. Участие Казахстана в энергетической интеграции Евразийского экономического союза может натолкнуться на скрытое противодействие Китая, у которого уже присутствует определенный опыт инвестирования в казахстанский сектор нефтедобычи и нефтепереработки.

Китай еще с 1990-х годов проявляет активный интерес к наиболее важным отраслям экономики Казахстана. Исполком СНГ называет период 2009-2015 годов этапом реализации «крупных совместных проектов (главным образом нефтегазовых) и закрепления Поднебесной в национальной экономике Казахстана и государств Центральной Азии в целом»[1].

Объективно, что Казахстан для Китая является важным и очень надежным источником энергоресурсов, что позволяет последнему снизить риски зависимости от других поставок из отдаленных стран. Также Казахстан является инструментом диверсификации магистральных направлений инициативы «Шелкового пути», что дает возможность выбора в реализации проектов, призванных обеспечить взаимодействие между Европой и Азией в инфраструктурной и топливно-энергетической сферах. Энергетическая геополитика Китая продолжает быть ориентированной на регион Центральной Азии в целом и Казахстан в частности, где Китай реализует свои интересы путем инвестиционной экспансии.

До 2015 года Китай проводил крайне селективную политику инвестиций на постсоветском пространстве. Анализ базы данных прямых инвестиций Евразийского региона Центра интеграционных исследований ЕАБР свидетельствует о том, что из $27 млрд накопленных к 2015 году китайских прямых иностранных инвестиций в наиболее крупных экономиках СНГ $23,6 млрд приходится на Казахстан. Эта тенденция продолжает набирать обороты: в 2016 года валовый приток прямых инвестиций из Китая в Республику Казахстан вырос в семь раз по сравнению с 2015 годом. Наиболее привлекательными для китайских инвестиций являются нефтегазовый и транспортно-логистический комплексы Казахстана - при этом практически все инвестиции (98%) приходятся на добычу и транспортировку нефти и газа.91

Так, CNPC вложила в нефте- и газодобычу Казахстана более 12 млрд долл США, а еще 6,2 млрд долл США направила в строительство магистральных трубопроводов на территории Казахстана для поставок центральноазиатских ресурсов в Китай (еще 1,7 млрд долл США получил Узбекистан). Кроме того, 1,4 млрд долл США составили инвестиции в добычу углеводородов в Казахстане со стороны Sinopcc, еще примерно по 0,95 млрд долл США - со стороны С1Т1С и China Investment Corp, а 0,7 млрд долл США - нескольких более мелких компаний92.

По информации АО «НК «КазМунайГаз», сегодня под контролем Китая находится до 30% всей добычи нефти в стране93. CNPC - крупнейший китайский нефтяной гигант, являющийся основным игроком на нефтегазовом рынке Казахстана. Компания выкупила долю Лукойла к «Казахойл-Актобе» и в 2013 году 8,33%-ю долю в месторождении Кашаган за 5 млрд долл США.

Таким образом, высокая активность Китая в энергетической сфере Казахстана вызывает определенные опасения и является еще одним системным риском для энергетики страны. Мы полагаем, что именно интеграция в рамках ЕАЭС должна будет уравновесить китайскую экспансию в казахстанскую энергетику.

  • [1] Торгово-экономические отношения Китайской Народной Республики с государствами Центральной Азии-участниками СНГ (информационно-аналитическая справка). Исполнительный комитет СНГ. М., 2016. С. 6.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >