Письмо члена коллегии НКИД Б. С. Стомонякова полпреду СССР в Польше Д. В. Богомолову от 12.05.1928 № 5912 о реакции польского посланника в СССР С. Патека на ноту СССР в связи с покушением Ю. Л. Войцеховского, о его заявлениях о белой русской эмиграции как о врагах Польши, которых следовало бы выслать; о враждебном настроении С. Патека к СССР и враждебном влиянии на него французского посла Ж. Эрбетта; о планах польского правительства для подготовки будущей войны с СССР объявить Западную Украину самостоятельным государством, входящим на федеративных началах в Польскую республику, и его обсуждении в западных столицах; о компрометации польской миссии в шахтинском деле; о необходимости обратить внимание на польско-литовские переговоры

№ 5912

Секретно

12 мая 1928 г.

Экз.2

Полпреду СССР в Польше тов. Д. В. БОГОМОЛОВУ

Уважаемый товарищ,

  • 1. По полученным нами совершенно достоверным, но и абсолютно секретным сведениям, Патек, ознакомившись с тем приемом, какой нота НКИД нашла в варшавских политических и общественных кругах, в своей переписке с варшавским мининделом изменил свою первоначальную позицию и теперь заявляет, что неприемлемыми в этой ноте являются, во-первых, заключительный абзац, в котором говорится о том, что совпра ожидает срочных сообщений от польпра о принятых им мерах, и, во-вторых, тон ноты. В соответствии с этим Патек настаивает перед мининделом на том, чтобы: а) не спешить с ответом на нашу ноту; б) протестовать в польском ответе против тона нашей ноты. Что касается вопроса об эмигрантах, то Патек заявляет, что они действительно приносят большой вред Польше и что против них в интересах самой Польши необходимо принять самые энергичные меры. Весьма характерно для его нынешней установки его мнение, что русские эмиграции являются такими же врагами Польши, как и большевики, и что русские вообще не могут быть друзьями Польши, независимо от того, красные они или белые. По его мнению, следовало бы выслать из Польши, по крайней мере, половину живущих там русских эмигрантов. В этой части он высказывается за лояльное принятие мер для обеспечения безопасности нашего полпредства, для решительного пресечения возможности эмигрантам влиять на польско-советские отношения. Несмотря на все разъяснения, данные ему мной в отношении статьи «Известий», и его признание, что к ней формально «нельзя придраться», Патек подстрекает Варшаву обвинить нас в нарушении джентльменского соглашения, заключенного после убийства тов. Войкова, и для разоблачения нас опубликовать известное письмо тов. Чичерина, в котором мы, на основании торжественных заверений Патека о том, что будут высланы 5—6 эмигрантов и что будет издано строгое правительственное предупреждение эмигрантам, — объявили конфликт уже ликвидированным еще до принятиях этих мер. Опубликование этого письма, в котором нет ни слова о польском обязательстве выслать эмигрантов и издать правительственное предупреждение, должно преследовать престижную цель доказать, что эти меры были приняты не по нашему требованию, а по инициативе польпра.
  • 2. Поскольку Патек в нынешнем конфликте выступает вновь в роли подстрекателя Варшавы к обострению конфликта, Вам следует при первой же беседе с Залесским отметить, что в то время, как варшавская пресса и официальные круги (я думаю, что Вы будете иметь основание это заявить, поскольку вряд ли варшавская пресса в столь важном вопросе заняла иную позицию, чем польпра) встретили в общем наши ноты благоприятно, как деловые и спокойные обращения, — польский посланник в Москве, призванный по своему положению сглаживать обострения и посредничать в ихулажении, занял противоположную позицию и протестовал против нашей ноты, считая ее недопустимой. — Патек играет все более вредную роль в польско-советских отношениях, и нам незачем его щадить, в особенности в беседах с Залесским, который лично занимает иную позицию, чем Патек, и отношения которого с Патеком имеют далеко не дружеский характер.
  • 3. Вы получили серьезную информацию о том, что Патек после своего последнего возвращения из Варшавы, по-видимому, на основании обсуждения в Варшаве, в конфиденциальных беседах с некоторыми дипломатами в Москве охарактеризовал наше экономическое положение, как состояние паралича. А политическое, как состояние, близкое к катастрофе, и из этого делал выводы о неизбежности войны, причем не войны, объявленной нами для выхода из внутренних затруднений, как это до сих пор утверждалось нашими врагами, а войны, предпринятой против нас ввиду нашего якобы безвыходного положения. При этом Патек и его ближайшие сотрудники ссылаются в разговорах со здешними дипломатами на свой прекрасный осведомительный аппарат в СССР, сила которого заключа-ется-де в том, что он организован вне польской миссии.

Все больше и больше выясняется влияние глубоко враждебного к нам за последнее время Эрбетта на Патека и близость между французским посольством и польской миссией.

4. В связи с изложенной выше информацией мы получили довольно серьезное сообщение о том, что одним из важнейших мероприятий, предусмотренных польпра для подготовки будущей войны против нас, является объявление Западной Украины самостоятельной государственной единицей, возможно, даже с гетманом во главе, входящей на федеративных началах в Польскую республику. Этот проект, давно уже фигурирующий в планах английских «твердолобых» и составляющий излюбленную идею Черчилля, по настоянию Англии уже принят, согласно этому сообщению, Пилсудским и должен быть осуществлен в качестве подготовительной меры к войне с нами. Возможно, что этот проект обсуждался в известной беседе Конаржевского с Биркенхедом в Берлине. Весьма интересно, что, по тому же сообщению, Франция не является сторонницей этого плана и или уже высказалась против него, или по меньшей мере воздерживается от подстрекательства поляков в этом направлении. Согласно тому же сообщению, торопливость поляков урегулировать литовский вопрос и, по крайней мере, иммобилизовать Литву на случай войны между Польшей и нами является пунктом той же самой программы подготовки войны.

В то время как информации, изложенные в предыдущих пунктах, являются совершенно достоверными, эта информация нуждается еще в проверке. Она представляется мне, однако, правдоподобной с той оговоркой, что болезнь Пилсудского делает неактуальным проведение в жизнь такого серьезного проекта, как предоставление широкой автономии Западной Украине.

Само собой разумеется, все предыдущие изложенные информации являются сугубо секретными и сообщаются Вам лишь для информации Вас и Ваших ближайших сотрудников.

5. Как Вы уже знаете из прессы, в опубликованных выдержках из обвинительного акта по Шахтинскому делу упомянута фамилия Патека и говорится о получении шахтинскими заговорщиками денег от польских учреждений, а в одном месте из контекста можно заключить, что речь идет о польском генконсульстве. Вероятно, в связи с этим Патек требовал уже вчера приема у тов. Чичерина и на предложение последнего обратиться ко мне вследствие отсутствия у него, Чичерина, времени, настоял на личном приеме у последнего, который и состоится завтра вечером. Конечно, Патек будет протестовать против указанных мест обвинительного акта и будет, по всей вероятности, шуметь и скандалить. Мы сообщим ему, что его имя попало в прессу по недосмотру, что ничего компрометирующего его в остальных местах обвинительного акта не сказано, поскольку речь идет лишь о намерении заговорщиков дать Патеку сведения, но не о том, что Патек встречался с ними, и выразим сожаление, что такой недосмотр имел место. Если Патек этим не удовлетворится, мы скажем ему, что подобные недосмотры имели место также и с польской стороны. В частности, полученное вчера сообщение о речи прокурора в процессе Белорусской Громады содержит гораздо более тяжелые обвинения против СССР и против Варшавского полпредства, чем шахтинский обвинительный акт — против польпра и особенно против польской миссии.

Если по этому вопросу будет с Вами говорить Залесский или кто-нибудь из Мининдела, Вам следует дать аналогичный ответ.

Кстати, по полученным нами сведениям, в здешнем дипкорпусе, где Патек весьма непопулярен, как нам сообщают из совершенно достоверных источников, многие злорадствуют по поводу того, что Патек «влип» в это дело, и, в частности, передают, что Патек во время своей прошлогодней поездки останавливася в Кисловодске в одной гостинице с какими-то видными советскими инженерами. В дипкорпусе, где сейчас шахтинский процесс, естественно, является злобой дня, по-видимому, убеждены в том, что польская миссия действительно скомпрометирована в этом деле.

6. Я вполне согласен с Вашим предложением, что нам следует, ввиду позиции Патека, вести переговоры об улажении конфликта из-за покушения Войцеховского не в Москве, а в Варшаве. Я поставлю вопрос в Коллегии.

При первом же разговоре на эту тему с Залесским Вам следует указать на попытку его помощников замазать значение этого дела и багателизировать его. В подтверждение Вы можете сослаться на заявление Вам Пшесмыцкого, что Войцеховский стрелял не в Вас и даже не в тов. Лизарева, а в автомобиль, и что эта же версия — явно по указанию мининдела — появилась в официальном органе мининдела, издаваемом на французском языке.

В остальном Вы имеете достаточные директивы для разговоров с Залесским на основе ноты НКИД.

Следовало бы также при разговоре с Залесским, если представится удобный случай, намекнуть на то, что самый факт выражения Вам сожаления через такого маленького чиновника, как Пшесмыцкий, является отражением попытки мининдела багателизировать событие 4-го мая.

7. В случае дальнейших безобразных выступлений польской прессы в связи с покушением Войцеховского Вам следует протестовать в мининделе и при этом не через людей калибра Пшесмыцкого, а перед Залесским, Высоцким или Яцковским.

При случае обратите внимание на исключительно наглую ложь, допущенную такой близкой к польпра газетой, как «Курьер Варшавский», который позволил себе сообщить, будто наша «Правда» требует выдачи Войцеховского. Отметьте, что это есть сознательная провокация к обострению конфликта.

  • 8. При первом подходящем случае заявите протест Залесскому, или Высоцкому, или Янковскому по поводу выступлений против нас Голувко в Ровно, заявив, что они произвели самое неблагоприятное впечатление в Москве.
  • 9. Прошу Вас обратить особое внимание на польско-литовские переговоры и стараться давать нам по ним более обстоятельную информацию.
  • 10. Предполагаем, что Залесский сам не заговорит с Вами теперь о торговых переговорах. Но если бы он это сделал, Вы должны дать ответ в духе уже сообщенной Вам директивы, выразив уверенность, что польпра облегчит начало этих переговоров принятием энергичных мер против белой эмиграции и в связи с этим даст удовлетворительный ответ на ноту НКИД.

Кстати, по поводу п. 2 Вашего письма от 30/IV за № ... 61 я должен отметить, что данное нами Патеку согласие передать в Москву его второе предложение после того, как Вы решительно отклонили первое, по существу, хотя и неформально, означает Ваше согласие с его последней формулой, т.е. с необходимостью нам «купить» возобновление торговых переговоров ценою предварительной выдачи Скал ьс кого.

  • 11. Я говорил с тов. Микояном о текстильных переговорах тов. Лизарева в Польше. Он был очень удивлен, когда узнал от меня, что тов. Лизарев ставит в зависимость заключение текстильной сделки от торговых переговоров. Тов. Микоян подтвердил мне, что он, напротив, дал директиву не делать никакого юнктима между этими двумя вопросами. Он также был удивлен, что тов. Лизарев не держит с Вами тесного контакта в этом вопросе, и обещал указать ему на необходимость, как всегда, согласовывать с Вами все те шаги, которые могут иметь то или иное политическое значение, и вообще держать Вас в курсе своих текстильных переговоров.
  • 12. Польские товарищи обеспокоены тем, что вопрос об обмене затягивается. Не говоря о том, что конфликт из-за покушения Войцеховского исключает для нас возможность самим обратиться теперь к польпра с предложением ускорить обмен, вопрос задерживается исключительно по вине польпра. В последней беседе по этому вопросу между Зелезинским и тов. Карским первый обещал запросить Варшаву и дать ответ тов. Карскому. При этом он не возражал против включения в обмен Скальского. Разъясните положение дела Семполовской.

Кстати, Вы ничего не сообщили мне о том, исполнили ли Вы мою просьбу разъяснить Семполовской недоразумение, которое вызвало ее гнев по адресу НКИД, как об этом сообщил мне тов. Коцюбинский письмом от 18 апреля.

13. По сообщениям полськой прессы, в Варшаве 12—13 мая состоится съезд Президиумов польских военных союзов в России в 1917—1918 гг. Прошу полпредство проследить за работой этого съезда и информировать нас.

С товарищеским приветом /Б. Стомоняков/

9 экз. пм/мс.

1 — адр.

2 — в дело

3-4 - Ч.

  • 5- Л.
  • 6- К.
  • 7- Р.
  • 8- Д.

9- С.

АВП. Ф. 09. Оп. 3. П. 30. Д. 41. Л. 97-103.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >