Доклад полпреда СССР в Варшаве П. Л. Войкова члену коллегии НКИД СССР Б. С. Стомонякову о ситуации в Польше

7 июня 1926 г. Подлинник

Варшава, 1 июня 1926 г.

№ 78

Многоуважаемый Борис Спиридонович,

1. Внутренние дела так захватили сейчас все в Польше, что данное письмо я посвящаю только этому внутреннему положению и надеюсь в следующем письме специально поговорить по вопросу о Прибалтике.

Д сего момента выступление Пилсудского носит на себе все признаки выступления совершенно бонапартистского. Это выступление генерала, чувствующего, что за ним в значительной степени армия, и поэтому позволяющего себе всякого рода неожиданные заявления и неожиданные политические повороты, которые сами по себе могли бы погубить всякого политика небонапартистского характера. Налицо нет еще слов, что Пилсудский предоставлен Польше богом и всей историей Польши, но уже есть теория, согласно которой только Пилсудский имеет право бить кого угодно кнутом и распоряжаться Польшей по своему усмотрению. Это все элементы чисто бонапартистские, таившиеся и раньше в Пилсудском и странно сочетавшиеся с его несомненной политической трусостью и совершенно ограниченным социальным кругозором.

Для левых все это какая-то роковая ошибка. Сеймовые фракции левых и вообще левые партии надеялись на переворот Пилсудского как на начало крупного политического сдвига в Польше, который даст возможность проведения широких социальных реформ, начиная от крестьянской реформы и кончая охраной социальных завоеваний рабочего класса. В этом направлении шла консолидация девицы сейма, и в этих именно надеждах левица Сейма и левые партии, понимая, что собственными усилиями они не смогут победить правицу, возлагали упования на Пилсудского и его приверженцев в армии.

Это я указывал в своих письмах. Указывал также на тот факт, что вокруг Пилсудского было его собственное, Пилсудского, окружение, отличное от левых партий и не имеющее особых программ, кроме желания выдвинуться вместе с выдвижением маршала. Указывал также и на тот факт, что среди окружения одно время некоторую роль играли представители «Стрельца», интересные тем, что они имели если не левую программу, то некоторые левые устремления «народово-коммуни-стического», как они выражались, характера. Эта организация имела все же связь с деревней и потому не являлась чисто штабным окружением, как все остальное окружение Пилсудского.

Наконец, далее я указывал на то, что личность Пилсудского остается еще третьим элементом, могущим играть самостоятельную роль в возможных событиях.

Именно особенность личности Пилсудского не давала возможности проявиться всем этим настроениям как девицы, так и окружения Пилсудского.

Наконец, далее, когда Пилсудского сдвинули с места обманом и провокацией, все дело не пошло так гладко, как надеялись и окружение и девица. Надо считать, что с левыми партиями Пилсудский уже солидно разорвал. Выражение «разорвал» здесь мало удобно, т.к. он никогда не был, собственно, ничем связан. Просто девица на него надеялась. Пилсудский не желает идти ни на какие программы левых партий и ни на какие действия, которые могут так или иначе ему диктоваться левыми партиями. Он вообще устраняет себя от всякой роли в социальном строительстве. Здесь он остается по-прежнему верным себе и той характеристике, которую я о нем давал в своих письмах. Это вносит уже не тревогу, а особое разочарование и бесконечное беспокойство в левые партии, знающие, что без Пилсудского они совершенное ничто и не способны ни на какие действия. Более того, эти партии знают, что, действуя против Пилсудского, они вызовут такое его сопротивление, которое может их совершенно разнести в пух и прах. С ППС, например, Пилсудский не только не считается, но держит себя, как Наполеон с итальянскими королями. Старику Дашинскому, убеленному сединами, вождю ППС, Пилсудский сказал в ответ на заявление Дашинского о желании рабочих: «Ты, старый кабатин, столько лет наживавший жир на рабочих, и ты меня будешь убеждать, как я должен поступать». Это не слова из анекдота, а выдержка из беседы Пилсудского с Да-шинским, напечатанной в «Речи посполитой» от сегодняшнего дня.

Чрезвычайно показательно отношение другой группы девицы, а именно, вызволения, к Пилсудскому. В сущности говоря, «Курьер Поранный», бывший орган пилсудчиков, сделался сейчас не официальным органом Пилсудского, а скорее некоторой сборной трибуной мыслей разных пилсудчиков и некоего общего подхалимства в отношении Пилсудского. Это, конечно, вполне понятно, т.к. «Курьер Поранный» отражает тот разброд в мнениях и растерянность во взглядах, какие существуют в рядах пилсудчиков. Чрезвычайно интересна статья одного из крупнейших представителей девицы, депутата Сейма, известного адвоката Смя-ровского в «Курьере Поранном» от 29 мая. Так как этого места нет в бюллетене Пресс-Бюро, который вышел крайне скудно, благодаря болезни заведующего, то я привожу эту статью в выдержках:

— «Пилсудский, вопреки тому, в чем его демагогично обвиняет враждебное ему мнение, — не является человеком какого-либо лагеря. Пилсудский в Польше не является ничьей собственностью, не является представителем ничьих интересов. Пилсудский не является общественным реформатором, он не тоскует ни о земельной реформе, ни о национализации или обобществлении производства. Он целиком и без остатка находится в категориях национальных и государственных, т.е. в той области, где интересы класса и программы партии должны подчиняться высшим принципам государственного бытия. Польская девица, как ППС, так равно и крестьянские партии, понимают — ибо должны понимать, — что Пилсудский не пойдет на реализацию их общественных программ, что недалек момент, когда противоречие между ним и девицей начнет вырисовываться рельефно и ярко. Несмотря на это, девица желает власти Пилсудского и сознательно к этому стремится. Ибо левица имеет два лица: одно обращенное в сторону реализации общественных программ, которые являются базой ее значения и влияния, и другое — обращенное к государству, к его независимости, к его силе. В данный момент левица идет под лозунгами государственными и национальными. Левица убедилась, что нельзя бороться за далеко идущие реформы, при слабой и колеблющейся государственной структуре».

«Курьер Поранный» отражает очень сильно впечатления как из окружения Пилсудского, для которого ряд действий Пилсудского является сюрпризом и не имеющим смысла. Окружение хочет выдвижения и завоевания Пилсудским реальной власти. Мотивов действия Пилсудского, вытекающих из той его характеристики, о которой я сообщал в своих письмах, окружение не понимает и протестует против них всеми силами. Покуда это только увеличивает грубость Пилсудского со всеми, даже со своими любимчиками, и не меняет положения вещей.

Если представить себе эту внутреннюю структуру, той совокупности, которая как будто бы шла на переворот, то легче будет понять отдельные части и отдельные действия разных лиц. К этому относится и загадка о том, почему Пилсудский отказался быть Президентом. Сейчас общее недоумение и общее непонимание сменилось некоторой официальной версией, придающей отказу Пилсудского смысл глубокой политической мудрости. Об этом я телеграфировал. Пилсудский не пожелал быть Президентом, потому что опасался, что этот Сейм не даст ему чрезвычайных полномочий и что поэтому Пилсудский будет в положении Президента, не имеющего никакой реальной власти. Но эта версия очень резко противоречит тому ходу событий, который имел место до избрания Пилсудского. Пилсудский фактически выдвинул свою кандидатуру. Это знала вся левица, и это знало все окружение Пилсудского. Пилсудский выдвинул свою кандидатуру не в форме прямого согласия баллотироваться, а в форме заявления, что он не препятствует выставлению его кандидатуры. Но по существу все поняли, что Пилсудский хочет выразить свое согласие баллотироваться в Президенты. Конечно, Пилсудский хотел баллотироваться и хотел быть выбранным. Это не подлежит никакому сомнению. Затем Пилсудский в последний момент, как говорят, накануне, то есть уже после того, как его кандидатура была поставлена и фракции Сейма так или иначе к ней отнеслись, решил или думал решить не быть Президентом. Об этом он не сообщил ни своему ближайшему окружению, ни, само собой разумеется, никому из девицы. Его отказ был совершенно исключительным сюрпризом решительно для всех, кто был в сеймовом заседании. Если бы хоть одному депутату Сейма, или присутствующему там журналисту, или присутствующему дипкорпусу в момент самого избрания сказать, что Пилсудский откажется, все сочли бы эту мысль совершенно дикой. Отказ Пилсудского вызвал эффект поступка сумасшедшего. Целый ряд лиц заговорил о том, что Пилсудский несомненно ненормальный человек. Иностранные послы звонили друг к другу, спрашивая, в чем дело. Финляндский посол Прокопе, которому я сказал по телефону, что не понимаю ничего, сказал мне, что он понимает менее, чем ничего. Ген. Дрешер публично грозился сломать свою шпагу и более не работать с человеком, на которого нельзя положиться. Вся левина была буквально деморализована до последней степени. Военные устроили особую пышную демонстрацию в честь избрания сейчас же после избрания. Демонстрация носила театральный характер. Статуе Иосифа Понятовского, которую я в свое время с неимоверным трудом вернул из Гомеля в Варшаву, держа руку под козырек, ген. Гурецкий докладывал, что Иосиф Пилсудский извещает Иосифа Понятовского о своем избрании в Президенты. Иосиф Понятовский ничего на это не ответил, но все поняли его молчание как знак согласия и одобрения, и все кричали: да здравствует Пилсудский. Затем эта самая крупная военная демонстрация отправилась на могилу неизвестного солдата, над которой вечно горит неугасаемая лампада. Ходить было недалеко, т.к. это тут же рядом. Перед неизвестным солдатом извинились за нарушение его спокойного сна и тоже доложили ему о том, что Иосиф Пилсудский избран Президентом. Солдат тоже промолчал. В это самое время пришло известие об отказе Пилсудского. Вся демонстрация приняла характер толпы дам в бальных платьях, на которых хлынул проливной дождь. Все разошлись в смятении и с «беспокойством в сердцах». ППС устроила демонстрацию, какой еще никогда не было. Шло не менее 15 тыс. человек. Наиболее увлекающиеся счетчики доводят число демонстрировавших до 60 тысяч. Конечно, это были не приверженцы ППС, а вообще всякий, кто хотел покричать: да здравствует Пилсудский. Во время самой демонстрации, когда произносились речи, пришло известие об отказе Пилсудского. Впечатление было сногсшибательное. У ораторов слова застряли в глотке. Все разбрелись, ни черта не понимая. Делегация самых видных представителей ППС отправилась к Пилсудскому умолять его не делать этого шага. Пилсудский не внял ни мольбам, ни увещеваниям и ответил Дашин-скому фразой, которую я привел выше.

Пилсудский опубликовал письмо по поводу своего отказа. Письмо это, как некий документ, я привожу целиком:

«Г. председатель (маршал),

Благодарю Национальное Собрание за избрание. Второй раз в своей жизни имею, таким образом, легализацию моих действий и исторических работ, которые — увы для меня — встречались перед этим с сопротивлением и нерасположением, достаточно широким. На этот раз благодарю всех за то, что избрание мое не было единогласным, как это было в феврале 1919 года. Может быть, меньше будет в Польше измен и обмана.

К сожалению, принять избрание я не в состоянии. Я не мог перебороть в себе воспоминаний, не могу вырвать у самого себя антидоверия и к себе в той работе, которую я до сих пор проводил, а равно и к тем, которые меня избирают на этот пост. Слишком сильно в моей памяти стоит трагический образ убитого президента Нарутовича, которого я не сумел защитить от ужасной судьбы; слишком сильно действует на меня брутальное нападение на моих детей. Не могу еще раз не констатировать, что я не сумею жить без непосредственной работы, а как раз существующая конституция такую работу от президента отодвигает.

Я должен был бы слишком мучиться и ломать себя. Для этого нужен другой характер. Извиняюсь за разочарование, которое я доставляю не только тем, кто за меня голосовал, но также и тем, которые за стенами Национального Собрания требуют от меня этого. Совесть, к которой я апеллировал тысячу раз в последние дни, не позволяет мне удовлетворить эти требования. Благодарю еще раз за избрание. Прошу о немедленном — дай Бог — счастливом избрании Президента Республики. И. Пилсудский. 31/V-26 г.»

Как видите, письмо сумбурное. Здесь и недовольство тем, что Собрание не единогласное; здесь и трагическая смерть Нарутовича, здесь и нападение на детей Пилсудского. Кстати сказать, никогда этого нападения не было, и это была или комедия с разрешения Пилсудского, или инсценировка нападения, сделанная Дрешером или кем-либо из этой компании для того, чтобы толкнуть Пилсудского на решительный поступок. В этом письме также имеется заявление, что Пилсудский не согласен работать при тех ограниченных правах, которые дает ему президентская власть, без особого изменения конституции.

Курьезно еще вдобавок то, что в специальной газете на французском языке, выходящей для иностранных дипломатов, фигурирует текст письма Пилсудского, весьма отличающийся от того, который я привел выше. Для иностранцев исключена, во-первых, фраза Пилсудского, в которой он благодарит за то, что избрание его не единогласное, и умозаключает, что таким образом меньше будет в Польше измен и обмана; затем целиком исключена в издании для иностранцев та часть письма, где Пилсудский говорит о том, что не может побороть в себе старые воспоминания, что перед ним стоит трагический образ президента Нарутовича и что он боится за судьбу своих детей. Всего этого в издании для иностранных дипломатов не имеется.

Письмо, несомненно, составляет творчество самого Пилсудского. Это его стиль, и его же правительству пришлось, как видите, заняться подчисткой его письма для внешнего употребления. В сущности, это письмо не поддается особому анализу, и вряд ли на нем можно базировать те или иные выводы. Общее заключение о настоящих причинах, которые заставили Пилсудского отказаться от поста Президента, можно будет сделать, очевидно, несколько позже, а не сейчас. Сейчас могут быть только предположения.

Во-первых, это может быть просто необдуманный поступок, каких много у Пилсудского, сделанный под влиянием того или иного резкого настроения. По внешнему виду на это очень похоже. Во-вторых, это может быть поступок глубокой мудрости, направленный на окончательное изменение конституции в пользу самовластия Пилсудского. В-третьих, наконец, это может быть просто политический расчет, в силу которого Пилсудский считает удобным считаться не Президентом, чтобы иметь больше действительной власти.

Та версия, которая пущена окружением Пилсудского, говорит о том шаге Пилсудского, как о шаге большой политической мудрости. Эта версия появилась не сразу, несколько часов спустя после охватившего всех удивления от отказа Пилсудского. Эта версия идет непосредственно от окружения Пилсудского. Вновь назначенный чиновник МИДа Олеховский, имеющий задачу сношения с прессой, созвал несколько иностранных корреспондентов и разъяснил им, что отказ Пилсудского не есть окончательный отказ и что через несколько месяцев Пилсудский будет Президентом, как только подлежащий выбору в Президенты Мощчицкий изменит конституцию в пользу твердой власти Президента. В это же самое время адъютант Пилсудского, на которого возложено сношение с печатью, созывает представителей польской левой печати и сообщает им, что Пилсудский не отказался окончательно и что, как только в течение ближайших 2 недель подлежащий выбору в Президенты Мощчицкий изменит конституцию, он подаст в отставку и Пилсудский вновь будет выбран в Президенты. С внешней стороны во всех этих двух официальных выступлениях видно как будто бы простое стремление окружения Пилсудского несколько замазать неожиданный и для них самих отказ Пилсудского от власти.

Иначе рассматривают положение вещей эндеки. Эндеки считают, что отказ Пилсудского вызван окончательным желанием Пилсудского пойти навстречу правым и отказаться от дальнейшей борьбы в смысле поддержки левых. Эндеки считают, что этот шаг Пилсудского в сторону примирения с правицей знаменателен дальнейшими последствиями в смысле твердой внутренней политики Польши. Эндеки считают, что Пилсудский объективно будет на их стороне и что это не может быть иначе. Этот отказ считают первым шагом к этому.

Что Пилсудский идет вправо и, несомненно, вся его линия будет линией фашистской — об этом я уже писал. Что отказ от президентуры может сыграть в этом свою роль — это несомненно. Что же касается настоящих мотивов Пилсудского, то я думаю, что с выяснением этого следовало бы погодить.

Наконец, есть немалое количество лиц, которые просто называют Пилсудского человеком не в достаточной степени в своем уме. В беседе с нашим военным атташе английский военный атташе назвал Пилсудского просто сумасшедшим. Это несколько упрошенное понимание интересно просто тем, что уже не первый раз замечаются у Пилсудского несомненные признаки мании величия, о чем говорилось год тому назад. Я не знаю, может быть, было бы не бесполезным пустить, конечно, не в нашей прессе, слух о ненормальности Пилсудского.

  • 2. Я уже сообщал телеграфно о тех слухах, которые ходят по поводу замыслов Пилсудского в отношении Литвы. Вообще, как по поводу всяких слухов, здесь имеется несколько версий. Но существенность состоит в том, что Пилсудский намерен силой или добровольным соглашением присоединить к себе Литву на правах унии или федерации или чего-нибудь похожего. По существу это все должно было бы быть простым завоеванием Литвы. Однако, согласно этим слухам, не исключена и возможность какого-нибудь договора с Литвой. Передаю эти слухи не как что-либо в какой-либо мере достоверное, но как то, что упорно повторяют в целом ряде кругов и сеймовых и внесеймовых. Если Пилсудский действительно — просто импульсивная голова, могущая броситься сразу на внешнюю авантюру, то тогда, конечно, все возможно. В следующем письме я остановлюсь на этом вопросе после дипломатической разведки, которую предприму на этой неделе.
  • 3. Пилсудский крайне недоволен поведением нацменьшинств во время голосования в Национальном Собрании. Пилсудский считает, что его сильно скомпрометировало за границей такое отношение к нему нацменьшинств. Должен, однако, сказать, что отношение нацменьшинств к Пилсудскому вовсе не такое страшное, как говорит Пилсудский. Виной этому всему двусмысленное поведение коммунистической фракции, которая сначала высказалась за поддержку Пилсудского, а затем крайне медленно отступала от этой позиции. В сущности говоря, чуть не до самого последнего дня нацменьшинства не знали, как им голосовать. Курьезно то, что наиболее непримиримо Пилсудскому выступили из украинцев ундовцы, а не селянский союз, более близкий к нам. Это же двусмысленное поведение комфракции объясняет и голосование за Пилсудского независимой крестьянской партии. Этого голосования безусловно бы не было, если компартия взяла сразу правильный курс. Должен сказать, что, несомненно, компартия себя сильно скомпрометировала за все это время. Ее позиция поддержки Пилсудского отдается еще до сих пор в массах, и обратная линия не совсем точно освоена даже варшавским Комитетом партии, который вчера в день избрания Пилсудского устроил демонстрацию в одном шествии с ППС и митингами на одной и той же площади. Хотя компартия имела самостоятельные лозунги, однако в глазах общественного мнения, да и тех же демонстрировавших рабочих вся эта демонстрация получила характер демонстрации в честь Пилсудского. Я немного поспешил в своей шифровке сообщить о том, что компартия оправилась, т.к., получив сообщение о демонстрации, не знал, что они идут вместе с ППС. Вообще говоря, позиция коммунистов малопонятна кому-либо в городе.
  • 4. Присяга нового Президента должна быть в ближайшую пятницу, т.е. через 2 дня. После этого должен быть поставлен вопрос о правительстве, которое, очевидно, не получит особых изменений. Сейчас идут разговоры о министре иностранных дел Патеке, но это еще достаточно непроверенный слух. По тому, как это представлялось до избрания Президента, Сейм должен собраться только на 2 заседания: одно для утверждения полномочий Президента, а второе — для своего роспуска, а выборы общин состоятся поздней осенью.
  • 5. Несколько слов о личности нового Президента. О нем уже подробно сообщал ТАСС. Это ученый-химик, совершенный нуль в общественно-политическом отношении, хотя когда-то в молодости был пепеэсовцем. Сейчас, конечно, его пепеэсовское прошлое раздувается и его представляют крайним радикалом. Это старик 60 лет, довольно спокойный, тип ученого (умеющий практически проводить в жизнь свои мысли). Это директор очень большой государственной фабрики азотистых удобрений. Такую же фабрику он основал в Швейцарии 10—15 лет тому назад. Я познакомился с ним во время объезда Польши и провел у него часа три, причем он показал нам весь свой завод и много говорил со мной относительно постановки дела и разных химических процессов, которые применяются в деле. Тогда, я помню, он был чрезвычайно рад тому обстоятельству, что я хорошо знаком с химией. Думаю, что из всего дипкорпуса я единственный человек, знакомый с нынешним Президентом.

С коммунистическим приветом Войков

АВП РФ. Ф. 09. On. 1. П. 8. Д. 81. Л. 46-56.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ   След >